За плечами юноши был солидный багаж как в искусстве прорицания, так и в делах, связанных с божественными сущностями. Поэтому насчет этого пресловутого «Ключа бога Смерти» у сыщика имелась своя, весьма обоснованная и железобетонная теория.

В его понимании этот так называемый ключ выступал лишь туманным откровением, эдаким метафорическим символом. С огромной долей вероятности врата к сокровищнице бога Смерти отпирала вовсе не физическая железяка, а некая Потусторонняя характеристика, особая кровная линия или даже горстка конкретных людей вкупе с их прямыми потомками.

Даниц на пару секунд впал в ступор, после чего с искренним изумлением выдохнул:

— Твои слова точь-в-точь повторяют вердикт нашего капитана. Вы даже лица при этом одинаковые корчите!

— Она тоже подозревает, что эта отмычка выкована в куда более древние эпохи и предназначалась отнюдь не для человеческих рук.

— В те седые времена, до Великого Катаклизма, земную твердь топтали гиганты, исполинские драконы, эльфы и демонические волки. И, судя по очертаниям, этот ключ недвусмысленно намекает на кого-то из них.

Демонические волки… В памяти Клейна молниеносно всплыл тот самый сводящий с ума призрачный шепот, что неизменно терзал его слух при каждом возвышении. Имя «Флегрея», звучавшее в тех бреднях, принадлежало не кому иному, как древнему божеству — Демоническому Волку Разрушения.

«Клад прямиком из Второй Эпохи?» Титаническим усилием воли подавив жгучее любопытство, сыщик с каменным лицом велел:

— Выложи на бумагу всё, что успел натворить «Адмирал Крови». В мельчайших подробностях. И про «Стального» Маквити с его сворой головорезов не забудь.

Клейн прекрасно помнил: этот адмирал вкупе со своей корсарской братией считался на морских просторах самой отбитой, конченой мразью. На их руках по локоть запеклась кровь, а за душой тянулся шлейф из поистине чудовищных, непростительных зверств.

— Да как, во имя всех богов, я упомню каждую их выходку? Это же кучка отбросов, а не писаные красавицы вроде нашего капитана! — возмущенно развел руками Даниц. — Выдам лишь самые громкие дела да те мелочи, что намертво впечатались в память. Стой… а на кой черт тебе всё это сдалось?

Уголки губ Клейна медленно, дюйм за дюймом поползли вверх, сложившись в леденящую душу улыбку, от которой пирата мигом пробрал могильный озноб.

Сверля собеседника взглядом, сыщик глухо, с расстановкой процедил:

— Если дичь окажется по зубам, я открою на них сезон охоты.

Глава 520 Адмирал Крови

— Открыть на них охоту? — на одних инстинктах переспросил Даниц.

Едва до него окончательно дошел истинный смысл слов Германа Воробья, как пирата охватило жгучее предвкушение. Резко сменив позу и понизив голос до заговорщицкого шепота, он спросил:

— Что от меня требуется?

Будучи прожженным, пусть и работающим на полставки корсаром, он не питал ни малейшего почтения к таким возвышенным добродетелям, как всепрощение, милосердие или человеколюбие. Раз уж «Стальной» Маквити едва не отправил его на тот свет, а теперь подворачивался шикарный шанс отомстить — упускать его было бы чистой воды идиотизмом!

В конце концов, своим выживанием в этом безжалостном ремесле он был обязан исключительно звериному чутью на смену обстановки. Даниц всегда безупречно знал, когда следует дать отпор, когда — биться насмерть, когда — благоразумно притвориться слепым при встрече с врагом, а когда — с упоением свести старые счеты.

И сейчас этот час наконец-то настал!

Насколько на самом деле пугающа мощь этого безумца Германа Воробья, пират судить не брался. Однако, памятуя о том, как тот в жалкие десять секунд стер в порошок падшего епископа Миллера, расправа над «Стальным» Маквити казалась плевым делом. Да что там, даже если они лоб в лоб столкнутся с самим «Адмиралом Крови» Сеньором — шансы вырвать победу отнюдь не равнялись нулю.

Разумеется, подобный расклад работал лишь в честной дуэли один на один, вот только морские волки отродясь не страдали рыцарским благородством… с горькой усмешкой мысленно констатировал Даниц.

Клейн, слегка подавшись вперед и оперев локти на колени, сцепил пальцы в замок:

— Я уже говорил.

А? Что говорил? Пират в очередной раз поймал себя на мысли, что его мозги катастрофически не поспевают за ходом рассуждений этого психопата.

Оставалось лишь утешать себя тем, что логика простых смертных и отбитых маньяков лежит в совершенно разных плоскостях.

Повисла гнетущая пауза. Заметив, что авантюрист не собирается ничего разжевывать, Даниц напряг память и наконец-то сообразил, чего от него ждут:

Изложить на бумаге все злодеяния «Адмирала Крови» и его головорезов!

«Ну да… Герман Воробей наверняка желает прикинуть, насколько жирный куш они успели награбить…» — мгновенно смекнув что к чему, пират суетливо выудил из стола письменные принадлежности и принялся строчить, исписав целую кипу листов.

И в кои-то веки он искренне радовался, что покалечил именно левую руку.