Даниц, всё еще не уверенный, что смертельная угроза окончательно миновала, торопливо и горячо закивал:

— Идет.

«Сразу видно, этому психопату Герману Воробью плевать с высокой колокольни и на „Стального“ Маквити, и даже на самого „Адмирала Крови“… В такие минуты я готов стоя аплодировать его отбитости… Дерьмо, я же только что с потрохами сдал ему всё свое состояние…» — Даниц только-только облегченно выдохнул, как его тело внезапно заледенело от первобытного ужаса.

Клейн, сжимая в руках саквояж и трость, безмолвно вышагивал впереди, а в его голове набатом билась лишь одна-единственная, пульсирующая мысль:

«Твою мать, да тут любой завалящий корсар богаче меня…»

…………

Район Императрицы.

Готовящаяся к скорому отъезду из Баклунда Одри надежно укрылась в стенах своей химической лаборатории. Вооружившись плодом Дерева Старцев и кровью зеркального дракона, добытыми через господина вампира, она принялась виртуозно смешивать их с остальными ингредиентами, создавая эликсир «Психиатра».

На этот раз девушка не стала выставлять Сьюзи за дверь. Золотистая ретриверша преданно сидела рядом, во все глаза наблюдая за таинством варки. Граф Холл уже строго-настрого наказал всей прислуге и близко не подходить к лаборатории во время химических опытов юной леди, обязав их лишь бдительно следить за возможными непредвиденными инцидентами.

Фух… — Одри тихонько перевела дух и бережно, до последней капли перелила готовое, благоухающее магией зелье в заранее припасенный стеклянный флакон.

Слегка золотистая жидкость мягко, завораживающе перекатывалась внутри колбы. В ее переливах чудился исполинский, искаженный магией зрачок — всевидящее око, способное беспрепятственно заглянуть в самые потаенные, сокровенные глубины любой души.

— Сьюзи, ты хорошенько запомнила весь процесс? Ты уже взрослая собака… то есть, ты уже вполне самостоятельная Потусторонняя. Тебе пора бы научиться варить эликсиры самой. Нет-нет, я вовсе не отказываюсь тебе помогать! Просто рассматриваю один из возможных сценариев: вдруг в тот самый миг, когда тебе позарез понадобится новая порция зелья, меня не окажется рядом? — лучась искренней радостью, обратилась Одри к крупной золотистой ретриверше.

Сьюзи, слегка ошарашенная подобными серьезными наставлениями, растерянно моргнула и смогла выдать в ответ лишь одно-единственное слово:

— Гав!

Взяв бушующие эмоции в железную узду, Одри решительно запрокинула голову и залпом осушила флакон с эликсиром «Психиатра».

Глава 519 Наречение

Прохладная золотистая жидкость на вкус напоминала изысканное мороженое. Вслед за ней Одри сделала глоток шампанского: мириады крошечных пузырьков устремились вверх и беззвучно полопались, оставляя на языке приятное, едва заметное покалывание.

Слух девушки внезапно обострился, охватив всё пространство вокруг. Она без труда уловила даже приглушенную беседу двух горничных в самом конце коридора — те с искренней досадой сетовали, что им не выпало шанса отправиться в фамильный замок и поместье графов Холл в Ист-Честере.

В этот миг Одри показалось, будто ее тело растворилось, обратившись невесомым, иллюзорным газом. Эфирная субстанция стремительно расширялась, заполняя собой каждый уголок особняка и сливаясь в единое целое с бескрайним океаном, сотканным из разумов и чувств всех обитателей дома.

Претерпело метаморфозы и зрение: всё, на что падал ее взор, обрело пугающую, безупречную гладкость, превратившись в причудливую галерею зеркал. И в этих отражениях она воочию узрела свой нынешний облик.

Безупречную, утонченную, благородную и одухотворенную красоту юной аристократки исказила жуткая аномалия: на открытых участках кожи медленно, одна за другой, проступали золотистые чешуйки. Изумрудные глаза сузились, налившись тусклым золотом, а сами зрачки словно вытянулись в хищные вертикальные щели.

Узрев подобное, Одри содрогнулась. Ее душу затопил первобытный, леденящий кровь ужас — она отчаянно, всем своим естеством противилась превращению в нечеловеческого монстра!

В голове оглушительно зазвенело, рассудок начал стремительно вязнуть в туманном мареве. Казалось, прямо из-под кожи, причиняя невыносимую, тягучую боль, медленно прорывается наружу нечто чужеродное.

И в этот критический миг до ее слуха донесся мягкий, успокаивающий голос крупной золотистой ретриверши Сьюзи:

— Не бойся, успокойся.

— Не бойся, успокойся.

Уцепившись за эти слова, Одри вынырнула из пучины паники и титаническим усилием воли заставила себя погрузиться в абсолютно холодное состояние «Зрителя».

Бушующие эмоции вмиг улеглись, сменившись ледяным штилем. Ее духовность словно отделилась от физической оболочки, позволяя взирать на собственное тело с высоты, подобно отстраненному зрителю в театре.