Мы с Сергеем Викентьевичем прошли внутрь. Шёл старик относительно бодро. Учитывая, что ещё пару дней назад его от трупа было сложно отличить, можно сказать, будто он и вовсе полностью выздоровел.

Оказавшись в фойе, я завертел головой, высматривая Астахова. Юриста нигде не было, хотя суд уже скоро должен начаться. Зато у колонны обнаружились двое, кого я предпочёл бы не видеть вовсе.

Барон Пётр Алексеевич Чернов стоял, заложив руки за спину, и смотрел на меня с таким отвратительным прищуром, будто я действительно в чём-то виноват перед ним. Хотя мы оба знаем, что все эти обвинения – клевета.

Рядом с ним был Георгий Николаевич Озёров. Граф покручивал на пальце тяжёлый перстень. Завидев меня, оба тут же двинулись навстречу. Будто только и ждали моего появления.

– Барон Дубровский, – протянул Озёров. – Какая встреча. А я уж думал, вы не доедете. Дороги нынче опасные, сами знаете. Всякое случается с теми, кто едет один по нашим-то местам. То мост подгниёт, то лихие люди попадутся.

– Несомненно опасные. Особенно благодаря моим “добрым” соседям, – сухо усмехнулся я. – Благодарю за беспокойство о моём здоровье, граф. Не ждал от вас такой заботы. Прямо-таки растрогали.

Чернов усмехнулся, но усмешка вышла кривая.

– Не обольщайтесь, – добавил Чернов. – Полагаю, граф просто изъявил любопытство. Нам обоим интересно, с чем вы сюда явились. С пустыми руками или всё же надумали признать вину. Дело против вас тяжёлое, иной бы на вашем месте уже в ногах валялся.

– Дело тяжёлое, – закивал я. – Спору нет. Только тяжёлое оно для того, кто его затеял.

– Дерзко, – заметил Озёров. Резко перестал крутить свой перстень. – Очень дерзко для мальчишки, который и года на своей родовой земле не прожил. Иные за такую дерзость головой платили.

– А вы насчёт моей земли не беспокойтесь, – ответил я. – Вы всё гадаете, достанется ли она вам… Но я бы на вашем месте не стал надеяться, что суд закончится для вас добром, Георгий Николаевич. Ну… Не будем гадать! День длинный, всё ещё впереди.

Озёров открыл рот, лицо его дёрнулось, но сказать он ничего не успел.

– Господа, – раздался со стороны знакомый голос. – Я бы попросил отложить любезности до начала заседания. Барон, я вас уже обыскался!

Астахов поднимался по ступеням, прижимая к боку потёртую кожаную папку. Выглядел он так, будто не спал с тех пор, как мы с ним в последний раз разминулись. Но при этом старался выглядеть бодрым и нервно подёргивался, словно выпил чуть ли не смертельную дозу кофе.

Чернов и Озёров переглянулись и молча отступили. Отошли к колоннам, но взглядов с меня не сводили.

– Аркадий Аристархович, – я приветственно кивнул юристу и с облегчением выдохнул. – Я уж было решил, что вы передумали и оставили меня одного среди волков.

– Такое в мои привычки не входит! Если и опаздываю, Всеволод Сергеевич, то исключительно по делу, – мы обменялись рукопожатиями. – У меня для вас есть хорошая весть и дурная. С чего начать прикажете?

– С хорошей, разумеется. Дурноты нам сегодня и на суде хватит.

– Резонно. В общем, я просчитал дело со всех сторон, всю ночь над ним просидел. Бумаги ваши в порядке, я их трижды перебрал. Показания свидетелей уточнил. Всё, что мы с вами планировали, готово! Я бы сказал, что вероятность нашей с вами победы – шестьдесят пять из ста, – он понизил голос. – Поверьте, по нашему ремеслу это много, барон. С такими картами садятся играть смело и встают с прибылью.

– Рад слышать. Хоть и не скажу, что такой процент меня устраивает, – заключил я. – А что за дурная весть, которую вы упомянули?

Астахов помолчал, поправил папку под мышкой, оглянулся на колонны, где маячили Чернов с Озёровым.

– Предчувствие у меня скверное, барон. Тяжко я себя ощущаю с самого утра. С тех пор как из дому вышел, дурнота подкатывает. Будто мы чего-то не знаем, а враги про нас знают всё. Словно… Знаете, в карточных играх бывает двойной козырь…

– Да что ж вы сегодня всё про азартные игры да про вероятности твердите! – я с трудом сдержал улыбку. – Господин Астахов, вы меня удивляете. Сначала вы собираете факты, изучаете законы, а затем заявляете, что у вас дурное предчувствие. С каких это пор юрист верит приметам?

– А вы не смейтесь, – сказал он серьёзно. – Бумаги говорят, что я должен знать. А предчувствие говорит о том, чего я знать не могу. Нутро меня ещё ни разу не подвело, понимаете? Бумаги подводили, а нутро нет! Так что будьте внимательны, барон. Особенно если почуете, что мы побеждаем. Враги тоже хорошо подготовились.

– Учту, не беспокойтесь, – кивнул я.

– Идёмте. Сейчас уже начнётся заседание.

Я подставил Северскому локоть, и мы вошли в зал.

Вдоль стен помещения тянулись несколько ярусов со скамьями. Почти все уже были заняты дворянами.

Вроде ничего необычного. Но всё же я ощущал лёгкий дискомфорт. В лесу находиться гораздо приятнее. Атмосфера здесь давящая. Вокруг меня собралась знать, привыкшая решать чужие судьбы.