– Не помрёте, – отрезал я. – Корень родился на этой земле и наполнять его проще неподалёку от леса. Здесь, между нами и почвой перекрытия и доски. Я докричусь и сквозь них, только крику будет много, а толку мало.

Старик хотел возразить, открыл было рот, но передумал. То ли сил спорить не осталось, то ли любопытство пересилило. Виктор подхватил его вместе с одеялом и понёс во двор. Я взял оберег, завернул в платок и пошёл первым, освещая лестницу свечой.

Нашёл место у старой яблони. Там земля не утоптана, значит и магия будет проходить лучше.

– Кладите его сюда, на траву, – велел я Виктору.

– Я на земле не сидел с тех пор, как чин получил, – проворчал старик, но опустился без спора.

Я положил оберег на землю у самых корней яблони.

– Теперь слушай внимательно. Я не возьму у тебя силу, как берёт твой отец, – объяснил Виктору я. – Вместо этого я её попрошу у земли. Ты, главное, передавай мне силу ровным потоком. Не лей через край, не жми. Дальше моя забота.

– А если перелью? – уточнил он. – Знаешь ведь, я, если магией и пользуюсь, то сразу её выбрасываю. Вдруг разом всё выйдет?

– Не беспокойся, не перельёшь. Земля лишнего не примет, а я лишнего не пропущу. Будет много – прикрою. Будет мало – попрошу ещё. Твоё дело отдавать ровно и следить за дыханием.

Я прикрыл глаза и мысленно потянулся к роще. Из самого Истока силу я тянуть не стал, ни к чему будить лес ради одного оберега.

– Давай, – скомандовал я.

Виктор выдохнул. Сила пошла от него в почву, и я сразу же ощутил её в себе. Энергия воспринималась тяжело. Будто мне на плечи мешок влажной глиняной земли повесили.

Я принял магию не в себя. Вместо этого сразу же направил её через корни яблони. Пустил по дереву вверх, к ветвям, и оттуда вниз, к оберегу. Как электричество перемещается по проводам, так и магический ток заструился по живой древесине. И направленная мной сила менялась в самом древе. На выходе её уже было не узнать.

Жизнь и земля – две струи сплелись, обвили друг друга, и я повёл их вместе в чёрный корень оберега.

– Чуете? – спросил я, не открывая глаз.

– Чую, – отозвался Северский. Голос его дрогнул. – Тепло пошло! Поверить в это не могу, барон… От вашего корешка жар как от печи. И в грудь отдаёт, и в ноги. Камни мои так не грели сроду.

Через пару минут ритуал можно было уже завершать.

– Всё, хватит, – сказал я Виктору, когда корень налился до краёв и жёлудь в нём перестал набухать. – Закрывай. Только не спеша. Не разрывай поток слишком резко.

Виктор отнял руку от земли. Поток иссяк не сразу – ещё дотёк остаток – и смолк. Я открыл глаза и поднял оберег с травы. Он был полностью готов.

– Готово, – сказал я и протянул оберег старику. – Носите на груди, под сорочкой, у самого сердца. Корень будет питать вас сам, понемногу, и землёй, и жизнью. Этого должно хватить на три дня.

Северский взял оберег дрожащими пальцами и поднёс к глазам. Лицо старика начало меняться. Серая бледность отступала, в щёки возвращалась краска, и спина, что весь день горбилась над одеялом, понемногу распрямилась.

– Я её чувствую, – прошептал он. – Сила возвращается. Получилось, Всеволод Сергеевич. У вас получилось… – он повесил оберег на шнур, спрятал под сорочку, прижал ладонью к груди. – Я перед вами в долгу, барон. Не за корешок. За то, что не дали при всех опозориться. Без оберега я точно на суде свалюсь. Хотя вы имели полное право не помогать мне. Учитывая, как я с вами поступил ранее…

– Сочтёмся, – ответил я и поднялся, отряхивая колени от прилипшей полыни. – Виктор, помоги отцу встать. Расходимся. Нам всем надо отдохнуть. Завтра будет очень непростой день.

Да… Время, наконец, пришло. На завтрашнем собрании решится не только моя судьба, но и судьбы многих людей. Я бы даже сказал, что от исхода суда зависит будущее всей Саратовской губернии.

***

К утру Северский держался на ногах сам, без палки и без чужого плеча.

Мы выехали в Волгин рано. Ещё даже светать не начало. На улице было темно и прохладно.

Я, Северский, Виктор и Слава. Охотники шли при нас как охрана, хоть на собрание их и не пустят. Но пусть лучше с нами будут те, кто сможет прикрыть спину, если вдруг что-то пойдёт не по плану.

Всю дорогу старик молчал, глядел на окружающий нас лес и время от времени поглаживал оберег на груди.

Вскоре мы добрались до Волгина. Уездный суд стоял на центральной площади. Он находился в огромном трёхэтажном здании с колоннами и широкой лестницей. Сегодня здесь будут судить не по обычному укладу, не воров и не должников.

Насколько я знаю, с дворянами в этом мире закон обходится иначе. Меня не может судить тот же человек, что разбирается с обычными гражданами.

Астахов кратко рассказал мне, как работает эта система, но подробности мне предстоит узнать уже в процессе разбирательств.

– Дальше нам нельзя, – сказал Слава, остановившись у нижней ступени. – Мы тут постоим, у входа. Если надо чего, кричите, мигом прибежим.