Весь день как проклятая просидела в кабинете управляющего, разбираясь с доходами и расходами. Перебирала пыльные книги, разбирала счета из лавок и магазинов. Поняла, что работы мне не на один день. Обед приказала подать в кабинет, чтобы не терять времени. К вечеру чувствовала себя как выжатый лимон. Захлопнула очередную книгу, сгребла в стол листки со своими расчетами. Шараба́ндину предстоит много чего мне вернуть. Да и мужу придется привыкать жить по средствам. Ну не нахал? Так бессовестно обирать жену, да еще и гулять от нее направо и налево!

Если не смогу развестись с мужем быстро, то однозначно проматывать дальше мое состояние не позволю! И вообще, отправлю его жить к матушке-графине. Раз он любит не меня, а мои деньги, пусть и топает отсюда на все четыре стороны! Чем больше я думала о муже, тем больше заводилась. Еще не видя его, я уже тихо ненавидела транжиру и изменника.

Ужинала без аппетита, мрачно жевала отбивную под грибным соусом, запивала остывшим чаем и снова и снова думала о том, как несправедливо жизнь обошлась с бедной Анечкой. Категорически нельзя быть такой наивной и всепрощающей. От меня снисходительности никому ждать не стоит. Я наведу порядок в этом болоте лжи и лицемерия!

Шарлотта сидела за столом, изящно отрезая маленькие кусочки отбивной, время от времени кидала на меня пытливые взгляды.

– Анне́т, у вас слабые легкие, – наконец, произнесла она. – Вам не следует проводить так много времени в пыльной комнате и забивать себе голову какими-то счетами. Это работа управляющего, за это он получает деньги.

– Уже нет. Я его уволила, – недобро усмехнулась я, глядя на Шарлотту.

– Как? Не может быть! – ахнула она. – Его нанимал Сергей Николаевич, он будет недоволен.

– Да плева… чихать я хотела… Блин! – у меня просто слов не было от возмущения. Но надо следить за выражениями, титул обязывает. Я выдохнула, перевела дух и, наконец, произнесла: – Меня не волнует недовольство моего супруга. Платила Шараба́ндину я. Вот я эту сволочь и уволила. Шараба́ндин нагло обворовывал меня.

– Как грубо вы выражаетесь, Анне́т! – вспыхнула Шарлотта.

– Я возмущена, вот и выражаюсь соответственно, – мне вообще хотелось ругаться как грузчик. В голове вертелись совершенно недопустимые выражения эротического характера.

– Но вы не разбираетесь в бухгалтерии, – попыталась возразить француженка.

– Я в школе десять лет училась. И колледж с отличием окончила. Уж чего-чего, а считать я умею.

– Вы говорите странные вещи, Анне́т, – сочувственно посмотрела на меня Шарлотта, принимаясь за еду. – Вам непременно надо показаться профессору Михельсону.

– Непременно покажусь, как только разберусь со счетами, – пообещала ей. Надо еще выяснить, кто такой этот профессор и от чего он лечит. Не доверяю я рекомендациям Шарлотты. Может, и ее уволить немедленно?

Я кинула на нее короткий взгляд. Не хочет ли Шарлотта от меня избавиться? У нее есть причина желать мне смерти. Молодой, сексуальный и богатый вдовец лакомый кусочек для заграничной штучки.

Но, как говорят, держи друзей близко, а врагов еще ближе. Сначала познакомлюсь с мужем, посмотрю, что он из себя представляет. Выгнать компаньонку могу в любой момент. Тем более пока не понятно, любовница она Сержа или нет.

– Ты молодец, круто взялась за дела, – одобрительно кивала головой Алена, сидя на краю платяного шкафа в спальне. – Шараба́ндина выгнала – правильно. А чего змею-Шарлотку оставила?

– Успеется, – отмахнулась я. – Хочу понаблюдать за ней и Сержем. Если на меня покушался Шараба́ндин, мне больше ничего не угрожает.

– Ну, знаешь ли, можно на тебя кирпич на улице уронить или сбить экипажем. Было бы желание.

– Управляющему это зачем? Да, я его выгнала, дохода лишила. Наверняка он разозлился. Но зачем ему теперь меня убивать? Риск большой. Случись со мной что на улице – будет дознание, Шараба́ндин вполне может загреметь на каторгу. Он мужик умный, расчетливый. Нет, он из мести меня убивать не станет. Другое дело пришибить меня дома. Тут можно и на несчастный случай все списать как с упавшей картиной, или на эту вашу мадам Жози́, которая душит чулками кого не попадя.

– Мадемуазель Жози́, – поправила меня Алена. – И душит она только лживых репортеров.

– Да неважно, – отмахнулась я. – Убить хозяйку и тихонько уволиться через некоторое время, не вызывая подозрения – вот что мог задумать Шараба́ндин, – продолжала рассуждать я. – Но после сегодняшнего скандала Шараба́ндину убивать меня незачем. Слуги слышали, как я на него орала, свидетелей как минимум двое. Хотя кто его знает, может, я переоценила ум Шараба́ндина? Но, пожалуй, надежный телохранитель мне не помешает. Что скажешь о привратнике? Внешне выглядит внушительно – высокий, широкоплечий. Тит Осипович? Или как его там?

– Да, Тит. Надежный мужик, – одобрительно закивала Алена. – Подковы гнет легко. Сильный, порядочный, верный.

– Вот он и будет меня теперь везде сопровождать, – решила я. – И Матрена тоже. А Шарлотта пусть мне чай наливает, да мелкие поручения выполняет.

Судя по фильмам, за дворянкой на прогулке всегда плелся кто-то. Или слуги, или компаньонка.

– Аня редко выходила в город, и, как правило, в сопровождении Шарлотты. Серж гулял с женой нечасто. Ссылался на занятость.

– Интересно, чем же это он занимался? В карты играл, на бега таскался или по любовницам?

– Предположу, что-то из этого, – презрительно хмыкнула Алена.