– Вы, Анна Ильинична, в доме у своего батюшки изволили готовить?

– Да, именно, – поспешно согласилась я. – Купчихи не дворянки, рук замарать не боятся.

– Купчиха из богатой семьи поболее дворянки белоручка, – заметила Глафира, подозрительно глядя на меня. – Вы раньше и близко к кухне не подходили.

– А теперь все поменялось. Пришла пора мне стать самой собой. Я очень люблю готовить. Мой батюшка был широких взглядов, учил меня всему, – сняла турку, подула на высокую пенку и вернула турку на плиту.

Чугунная плита пылала жаром, весело потрескивали дрова, лежащие поверх угля. Пожалуй, вполне можно обойтись без газа. Особенно, если не ты таскаешь дрова и уголь на третий этаж.

Кофе сварился быстро, Глафира подала мне полупрозрачную фарфоровую чашечку и незабудками.

– А себе? Хочу узнать твое мнение.

Глафира безнадежно вздохнула и протянула мне эмалированную кружку.

– Пробуй, не бойся, но отравишься, – заверила я кухарку.

Села на широкий мраморный подоконник, посмотрела в окно. Только-только начал заниматься рассвет, небо посерело, но солнце еще не поднялось над домами.

– Вкусно, Анна Ильинична, – удивленно произнесла кухарка. – Я о таких вещах сроду не слыхала – апельсины в начинке, перец в кофе.

– Еще и не то узнаешь, – улыбнулась я, глядя, как вокруг дворника бегает большой лохматый пес, играя и пытаясь поймать метлу. – Глафира, скажи, у тебя маленькое жалование, на жизнь не хватает?

– Хорошее жалование, Анна Ильинична. Грех жаловаться, – заверила меня кухарка.

– Так чего же ты продукты таскаешь? Да еще и на продажу? Не люблю, когда меня обманывают.

Глафира охнула и покраснела до корней волос.

– Простите, Анна Ильинична… – залепетала она, прижимая пухлые руки к полной груди. – Простите… Я не нарочно… Искушение велико. Вроде как у вас не убудет. Вы меня выгоните?

– Нет, с какой стати, готовишь ты хорошо, – наслаждалась кофе и думала о том, что, наверное, не стоило вот так в лоб говорить кухарке о том, что она воровка. Как-то слишком прямолинейно с моей стороны.

– Клянусь, больше ничего не возьму. Правда. Вот чтоб мне на этом месте провалиться, – Глафира говорила искренне, я ей поверила.

– Я тебя научу кое-каким тонкостям в готовке. И даже жалование увеличу…

Кухарка не дала мне договорить, бухнулась передо мной на колени, схватила за руку и начала целовать:

– Ангел, ангел вы, Анна Ильинична! Больше макового зернышка с кухни не возьму!

С трудом отцепилась от Глафиры:

– Встань немедленно, – приказала ей. – Глупостями не занимайся. Хочу, чтобы ты кое-что для меня делала.

– Все, что прикажите, Анна Ильинична, – Глафира смотрела на меня преданными собачьими глазами.

– Возможно, кто-то захочет подсыпать мне что-нибудь в еду.

– Думаете, отравить вас хотят? – побледнела Глафира.

– Не обязательно отравить. Может, снотворное, или чтобы умом тронулась. Есть у меня такие подозрения. Так вот – следи, чтобы с едой все было в порядке, чтобы посторонние не шатались по кухне.

– У меня тут все строго, – заверила меня кухарка, выпятив грудь как солдат перед генералом. – Я и раньше никому сюда лишний раз заходить не разрешала, а уж теперь буду смотреть в оба. Не сомневайтесь, Анна Ильинична, никто ничего не подмешает. Головой отвечаю.

– Вот и хорошо. Можешь брать себе то, что остается после готовки. Но не для продажи, – милостиво разрешила я. – И в разумных пределах, мой дом не богадельня. За всем теперь я буду следить лично.

Глава 10

После раннего завтрака вызвала к себе Матрену. Если Алена знает, что творится в доме ночью, то Матрена наверняка в курсе того, что тут происходит днем.

– Во сколько приходит Шараба́ндин? – поинтересовалась у нее.

– Да когда как, – пожала она плечами. – Может и в десять прийти, может и к обеду. Он себя не перетруждает, – похоже, Матрена не в восторге от управляющего.

– Скажи, Матрена, Шараба́ндин откуда взялся, кто его порекомендовал? Или он раньше на моего батюшку работал? Что-то запамятовала, никак в себя не приду после падения.… – потерла я затылок. Не слишком ли низко шишка? Если упасть на пол она должна быть ближе к макушке. Может, кто-то сначала огрел меня чем-то, а потом начал душить?

От несвоевременных мыслей о неудачном покушении отвлек голос Мартены:

– Матвей Петрович еще у покойного графа служил, у батюшки вашего супруга. Правда тогда он был ключником, за продукты отвечал. Потом опыта набрался, и взял его Сергей Николаевич в услужение. Сразу после того, как на вас женился.

– Нравится тебе Шараба́ндин?

– Серьезный мужчина, – отвела взгляд Матрена. – Семейный, внуки уже есть.

– Я спросила, нравится он тебе или нет?

– Да как вам сказать, Анна Ильинична? – замялась Матрена. – Он со слугами дружбу не водит, мы ему не ровня. Ему поклонишься, а он мимо пройдет, словно и не видит.