– Да? – пожевала я губами. – Видимо, запамятовала. Значит, к титулу ничего не прилагалось?

– Увы, нет, – развел руками управляющий. – Еще отец Сергея Николаевича сделал неудачную ставку. И семья понесла большие убытки.

– Ставку, надо понимать не на бирже? – уточнила я. – В карточной игре?

– На бегах. Фаворит упал на финише. Увы, фортуна переменчива.

Как и говорила Алена, мой батюшка хотя и был крепким и удачливым купцом, безумно хотел породниться с графом. Да уж, создал батюшка для своей единственной дочери и наследнице массу финансовых проблем!

– Понятно, мой отец купил мне титул за бешеные деньги. И теперь эти деньги проматывает мой муж.

– Анна Ильинична, вы слишком прямолинейно выражаетесь. Раньше я за вами такого не замечал, – пытливо посмотрел на меня водянистыми голубыми глазами управляющий.

– Все в этой жизни меняется, – заверила я его. – А теперь перейдем к главному. Даже учитывая траты моего мужа, я заметила, что часть моих капиталов бесследно испаряется. Где, например, сервиз из мейсенского фарфора на двенадцать персон из ста восьми предметов? В квартире я его не обнаружила. Где письменный серебряный прибор с лежащим оленем фирмы Фаберже? Где золотые часы фирмы Лахер и Компания? Мой муж не любит карманных часов. И умоляю, не говорите, что это все Сергей Николаевич подарил своим бабам. Им он дарит золотые цацки и модные туалеты. Так что, мне обратиться в полицию? Или мы решим эту проблему мирным путем?

– Клянусь, я не брал ни копейки из ваших денег, – прижал руку к груди Шараба́ндин.

Я поднялась, подошла к Шараба́ндину, наклонилась и подцепила пальцем золотую цепь для карманных часов на его жилете. Резко дернула, отрывая вместе с шелком.

– Надо же, вот и Лахер с компанией нашелся! – помотала я часами, держа их за массивную цепочку перед носом управляющего. – Ладно, оставим клятву на вашей совести. Итак, вы свободны. Совсем. Расчет получите, когда я посчитаю, сколько вы украли у меня. Тогда: либо идите с миром, если покроете убытки и вернете украденное, либо я обращусь в полицию.

– Но, Анна Ильинична, я же верой и правдой служил вам! – возмутился Матвей Петрович, поднимаясь со стула. – Ваши слова мне оскорбительны!

– Вот про это не надо, – осадила его. – Не надо вешать мне лапшу на уши. Я оценила вашу службу. И точно знаю, сколько вы в результате верной службы положили себе в карман. Ну что, вернете украденное добровольно, или через суд? Тюрьма не гостиница с хорошим рестораном. Там вам на МОЕМ мейсенском фарфоре телятину не подадут. И спать будете не на шелковых простынях, которые вы себе купили за МОИ кровные деньги, – с нажимом произнесла я.

– Вы меня без ножа режете, Анна Ильинична! – взмолился Шараба́ндин. – Да, признаю, иногда позволял себе… Как бы это назвать… Небольшие вознаграждения за верный труд. Обещаю, все верну до копейки. Только не губите, у меня семья, дети, внуки. Трое внуков – все мальчики. И такие милые мальчики!

– Бесполезно давить мне на жалость, – я снова села за стол. – Итак, вы мне достались вместе с мужем. Не сомневаюсь, его устраивает, что вы не докладываете мне о его тратах. И за это он закрывает глаза на то, что вы пользуетесь моими деньгами по своему усмотрению. Если вернете мне все, что сперли… что украли, – поправилась я, все-таки графиня как-никак, надо выбирать выражения, – я не стану обращаться в полицию, отпущу с миром. В противном случае вас ждет тюрьма. Это я вам гарантирую. Никто не отменял неприкосновенность частной собственности. А вы покусились на святое. Понятно?

– Да, да, понятно, – энергично закивал управляющий. – А рекомендательное письмо?

– Вы меня за дуру держите? – рявкнула я, облокотившись на стол. – Графиня Оболенская и купчиха Бары́шкина никому не порекомендует вора и обманщика!

– Простите, понял, понял. Письма не будет.

– Нет! – в сердцах бросила часы в ящик стола. Каков наглец! – На сегодня вы свободны. Завтра принесете все до последней мелочи. И не надейтесь на мою щедрость и снисходительность.

Матвей Петрович задом попятился к двери, учтиво кланяясь:

– Не сомневайтесь, завтра буду у вас, Анна Ильинична!

Управляющий открыл дверь, и от нее как испуганный мыши отскочили Глафира и Настя. Любопытная у меня прислуга!

– Глафира, раз уж ты здесь, подай чаю, – велела я. Что-то я устала, надо перевести дух от общения с этим жуликом Матвеем Петровичем.

Пожалуй, у Шараба́ндина тоже была причина желать моей смерти. Уже как минимум троих порадовала бы моя безвременная гибель.

Глава 11