Но это так — планы на будущее. А в настоящем отведённые на утрясание своих дел доктором Маккоем дни пролетели в мгновение ока. Вот я только закапываюсь в местную историю и отдаю распоряжения поискать мне людей по общим словам, а вот уже пора вылезать из бумаг и показывать доктору Маккою, что у нас тут и как. Ну и чем ему нужно заниматься.

– Значит, это ваша лаборатория? – оглядел помещение Хэнк.

– Одна из основных, – я кивнул. – Сами понимаете, далеко не всё можно и нужно проводить в одном месте. Здесь у нас самая «перспективная» установка — камера космического излучения. Модулятор параметров позволяет задать довольно широкий диапазон значений, фактически, камеру можно использовать и в режиме «неогенного стимулятора», над которым сейчас работает профессор Фэрли Стиллвелл, – был здесь один такой, на его исследования ещё Рид опирался в начале работ по исцелению Бена.

– О? Ага… – растерянно хлопнул глазами Маккой. – А вы… эм, разбираетесь?

– Разумеется, – я протянул ему папку с записями. – Вот, взгляните, мои выкладки по Бену Гримму. Попытки его лечения… Ричардсом не давали никакого результата, но обратите внимание на колебания генетических маркеров на этой диаграмме, а вот — осцилограмма по лучу, если их наложить…

– Видна корреляция!

– Именно, дальше нужно было только определить реперные точки, смоделировать луч в противофазу для подавления нетипичных показателей и дать большую мощность для преодоления предела сопротивляемости клеток, – пояснил я.

– Но коллега! Это же было чрезвычайно опасно, что, если бы превысили допустимую мощность и воздействие оказалось слишком сильным? Это могло убить подоп… исцеляемого!

– Я же не вручную крутил ручку! Всё было зашито в управляющий алгоритм и имело тройное дублирование экстренных протоколов отключения, вплоть до аварийного отрубания питания, – точнее, я бы просто «откачал» всё электричество в ноль, но это детали.

– Хм-м, да-а-а… – на меня подняли взгляд, в котором сквозило нешуточное уважение вперемешку с «Этот денежный мешок ещё и разговаривает! Оно разумное!». Быть может, не совсем так, но что-то похожее. – Эм, скажите, коллега… а почему вы сами не занялись теми проектами, что хотите дать мне? Вы же ведь… ну, тоже испытываете интерес…

– Увы, – я вздохнул почти что искренне, – к сожалению, у меня нет на это времени. Чтобы проводить исследования, нужны деньги. И эти деньги необходимо зарабатывать, а это — время. Потому пусть я сам своего рода учёный, но сейчас бизнес и, в некоторой степени, политика, будь она неладна, сжирают почти все мои силы и время. Зато, – я ободряюще улыбнулся, – я могу пригласить к себе разделяющих мой энтузиазм коллег и просто перспективных ребят и обеспечить всё, что нужно для исследований.

– Ясно, – теперь на меня смотрели с сочувствием, словно я принёс великую жертву. Хотя с точки зрения Маккоя — где-то близко, ведь я «вынужден был бросить любимое дело ради хлеба насущного». И пылающего душой за науку мутанта это огорчало.

– Ну, раз ясно, то пойдёмте, познакомлю вас с нашими техниками, и мы прикинем, какие задачи вам сейчас кажутся наиболее актуальными, – перевёл я «смущающую» тему.

– Пойдёмте, – кивнул мутант.

Введение Хэнка в курс дел, с пояснением всех особенностей процесса, лежащих в его основе принципов и уже выведенной математики для работы оборудования, заняло более десятка часов, во время которых мы прерывались лишь на подписание бумаг о неразглашении, допусках и прочих техниках безопасности, а так даже кофе пили на ходу. Поскольку я действительно понимал, что изобрёл Рид и как он до этого дошёл, а также на самом деле сам доработал процесс, устранив его ошибки, к концу нашего общения Маккой окончательно убедился, что отсутствие у меня докторской степени — это исключительно недоработка научного сообщества, а никак не признак моей некомпетентности. И да, у великого «Доктора Дума», за которым даже злейшие враги, вроде Ричардса, признавали обладание одним из величайших интеллектов в мире, не было докторской степени ни в одной области знания. А всё потому, что Виктор считал ниже своего достоинства писать какие-то диссертации и тем более их потом защищать, что-то доказывая людям, большинство из которых он бы даже на работу не взял из-за недостатка реальной компетентности.

В общем, новый глава отдела генетических исследований был проинструктирован, введён в курс дел и благословлён работать. Леонард, правда, всё ещё был в отпуске, поэтому полностью свободно вздохнуть я не мог, но и не очень свободного дыхания хватило, чтобы вернуться к теме исследования жизни одного пока-ещё-не-мутанта с любовью к сочетанию красных и синих цветов.

И вот тут я… Как бы это сказать?.. Резко и очень внезапно вышел из зоны комфорта.

Потому как обнаружил, что сейчас уже начало марта. А выпускной бал в США традиционно проводится тридцать первого марта!

А Паркер в выпускном классе!