Несколько минут назад город накрыла гигантская чёрная тень, а потом из облаков медленно и величественно стал опускаться дископодобный космический корабль в десятки миль диаметром. Величественные небоскрёбы экономической столицы США смотрелись на его фоне мелкими иголками — куличиками в детской песочнице, над которыми навис карьерный самосвал. И группа сильнейших существ планеты, что собралась на вершине одного из них, планируя дать бой Галактусу, при всей решимости и готовности, ощутила предательское касание страха.

– Я чувствую, что ты здесь, мой Герольд. Покажись! Я желаю наградить тебя за то, что привёл меня к такому великолепному миру! – прогремел на всё небо голос столь же глубокий и могучий, сколь и тяжёлый для восприятия, будто довлеющий над самой душой и отдающийся эхом в костях. Он говорил на неизвестном на Земле языке, но отчего-то для каждого, кто его слышал, его слова были столь же понятны и ясны, как звуки родной речи.

А между тем в самом центре зависшей над крышами исполинской летающей тарелки открылся шлюз, и вниз медленно спустилась аппарель, на которой стоял похожий анатомией на человека тридцатиметровый гигант, облачённый в сине-фиолетовую броню с причудливым шлемом, где из района ушей отходили боковые рога, создавая форму, напоминающую трезубец.

– Готовьтесь, друзья, и не сдерживайтесь, ибо враг могуч! Пусть мало знал я большинство из вас, но честью будет для меня сражаться рядом с вами! – удобнее перехватив молот, выступил вперёд Тор.

– Прошу, позвольте мне сперва поговорить с ним, – поднял руку Ксавье, останавливая уже почти ринувшихся в атаку асов. – К счастью, наша крыша не так далеко от него, и это можно сделать.

– Не возлагай больших надежд на дипломатию, – фыркнул Призрачный Гонщик, уже сидя на своём мотоцикле, что источал пламя не меньше, чем он сам. – Он жрёт миры, и мы все для него — не более чем мошки в супе.

– От меня всё равно не будет пользы в бою, а так… я хотя бы смогу выиграть время, – кивнул на его слова Шарль, направляя кресло-каталку к краю крыши. – Великий Галактус! Прошу, выслушай меня! – крикнул он гиганту, что всё ещё оглядывался, ожидая явления своего слуги.

– Кто это там осмеливается поминать всуе моё имя?! – повернул голову исполин, находя телепата взглядом тёмных глаз с квадратным сияющим зрачком.

– Моё имя — Шарль Ксавье, я знаю, что ты хочешь сделать, и прошу пощадить планету.

– Думаешь, ты первый, кто обращается ко мне с подобной просьбой? Этот мир не нуждается в пощаде! – резко ответил Галактус, тем не менее направив свою аппарель ближе к собеседнику. – Он призван утолить мой Ужасный Голод, как и все до него!

– Я знаю, что некогда ты был великим учёным, светочем своей расы и образцом великого ума. Твоё перерождение изменило тебя, но не может быть так, что, став более великим и совершенным существом, ты утратил то, чем обладал ранее, то, что заставляло тебя ценить знания, искать ответы и находить истину. Нужда твоего бытия велика, и никто, кроме тебя самого, не сможет понять, сколь велика ноша твоего голода, но жить лишь удовлетворением простейших инстинктов — это деградация, смерть разума. Прошу, прочти мои мысли, мою память. Это позволит понять, что я хочу донести, быстрее и надёжнее, чем любые слова.

– Тебе многое известно, и это необычно… – задумчиво обронил гигант, приближаясь ещё ближе. – Хорошо. Посмотри мне в глаза — покажи, что ты хочешь.

Ксавье молча выполнил указание, лишь чуть коснувшись рукой виска, и на несколько долгих секунд в небе повисла тишина.

– Теперь ты видишь, что жизнь на Земле наделена разумом? Душой? Смыслом? – в какой-то момент моргнув, вновь обратился к Галактусу Ксавье. – Во вселенной должно быть множество планет, где жизнь не достигла такого уровня и чья смерть не будет катастрофой. А уничтожив нас, ты навсегда убьёшь рождённые нами идеи, искусство и шансы на развитие. Никто уже не сможет повторить ни нашей музыки, ни красоты картин. Они исчезнут для вселенной навсегда, без шансов развиваться и творить новое. Неужели это то, чего желаешь ты, тот, кто в своём поиске и торжестве разума пережил конец целой Вселенной?

– Ты прав, – мрачно сообщил Галактус. – Поверь, я никому не желаю зла, и варварское утоление простейшего инстинкта противно моей сути... – он на несколько мгновений замолчал, будто собираясь с мыслями. – Но прав ты и в другом, – продолжил голос, от которого дрожали небеса. – Никто не может осознать, что значит Голод, разъедающий меня. Мне постоянно надо питаться, иначе я умру. Прошли эоны лет с тех пор, как я боролся. Со всей своею силой я не нашёл лекарства. Не нашёл альтернативы. И потому я сдался и принял все решения давно. Не описать словами те безумие и муку, что я испытываю, не поев. И нету у меня причин считать ваш вид хоть чем-то лучше прочих, что сгинули ради утоления моего голода. Ты и твоя планета хотят жить, я понимаю это очень хорошо. Но и я не испытываю никакого желания умирать. И раз уж я, Галактус, уже переступил через себя и предал смерти бессчётные миры, то я не стану делать исключения. Пусть это малая справедливость, но хотя бы её мои жертвы заслужили.