Капитан не ответил. Только пальцы у него сжались сильнее, побелели в первых фалангах. Серо-зелёное у него скакнуло, бурые разводы расплылись по всей ауре. На язык мне капнуло чем-то затхлым, как из плохо отжатой тряпки. Ему было гадко. По-настоящему гадко.

— Не положено разговаривать, — наконец выдавил он. — Сидите тихо.

Сидеть тихо я умел. Чем я и занялся. А голова у меня в это время гнала со скоростью пятисот мыслей в минуту.

Кто меня заказал.

Дроздов? Депутат сейчас перестал быть человеком, у которого есть свободные ресурсы давить чужого таксиста через ГИБДД. Дроздов сидит, переваривает звонок «сверху» и думает, как ему разрулить “понижение” от Орлова. Не до меня ему сейчас должно быть.

Орлов? Не его стиль. Орлов сидел у меня в «Киа», пил воздух Симферопольки и предлагал тридцать процентов. Орлов даёт мне время до среды. Орлов, в отличие от Дроздова, играет вдолгую и не пачкает руки о низовое ГАИ. Если бы он хотел давление, оно пришло бы через банк, налоговую, землю. Через что-то с подписью, а не с маячком на крыше.

Каспарян. Самый вероятный заказчик. После писем из «Катманду» у Артура должны были вскипеть мозги. Иван затих, но Иван — не вся служба безопасности. У них там этаж, я помню. И ресурсы есть. А заказать через знакомого человечка в местной полиции «задержать наглого таксиста по беспределу» — это даже не дорого. Это банально. Но эффективно. Меня в обезьянник, в ИВС, потом в СИЗО. Статью придумают, нарисуют. Да ту же 222. С СИЗО я не звоню ни Захарову, ни Ройтману, ни Лере. С СИЗО на меня очень удобно давить.

Аналитик во мне холодно кивнул. Версия рабочая.

Был, правда, ещё один вариант. Совсем плохой. Вариант «не заказ, а инициатива снизу». Когда какому-нибудь майору Зитнеру шепнули фамилию и сумму, а Зитнер сам додумал, как именно ему отличиться. Это хуже, потому что любитель опаснее профессионала. Профессионал работает по сценарию, у любителя сценария нет, и его в моменте может занести куда угодно. В том числе в «при попытке к бегству».

Я заставил себя не смотреть в сторону Зитнера. Поза, дыхание — обычный уставший пассажир в чужой машине. Тело Гены, спасибо ему, держалось спокойно. Без дрожи в коленях, без сухости во рту. Сидел я ровно. Внутри у меня бесился Макс. Снаружи дышал Гена.

— Слушайте, — снова попробовал я, ровно и тихо, — вы же видите, я не дёргаюсь. Я законопослушный гражданин. Если есть протокол, давайте составим. Если нужны понятые, давайте позовём. Я ни от чего не отказываюсь.

Капитан резко повернулся ко мне.

— Я сказал — тихо, — выдохнул он. И этот выдох был чуть ли не просьбой. Не угрозой.

Я замолчал. Понятно. Человеку велели меня привезти. Зачем — он возможно и не знает. Или знает, но не до конца. И ему до зубовного скрежета не хочется участвовать в том, что вот-вот произойдёт. Но участвует. Потому что приказ. Потому что три года до выслуги. Потому что ипотека и сын в третьем классе. Я этих причин не видел, я их додумал по ауре. Но додумал, скорее всего, точно.

Жалко мужика, если по-человечески. Но вот именно по-человечески мне сейчас себя жалче.

Сквозь стекло я ловил, что происходит у «Киа». Зитнер обходил машину медленно, заглядывал в окна. Постоял у переднего правого, потом перешёл на водительскую сторону. Потом — мне это очень не понравилось — он распахнул водительскую дверь. Машина была не заперта. Я сам выходил по его команде, ключи остались в замке, потому что когда тебе говорят «выходите», ты не думаешь вынимать ключи с замка зажигания, а слушаешься представителя ГИБДД.

Зитнер сунулся в салон. Спиной ко мне. Что он там делал руками — я не видел. Зато я очень хорошо видел его ауру. Багровое схлынуло. Жёлто-оранжевое выровнялось в одну ровную горящую полосу — азарт, чистый азарт. А чёрная ниточка — нитка страха «не получится» — пропала совсем. Получилось. Вопрос -- что у него получилось?!

У меня во рту стало горько.

Он вынырнул из «Киа», аккуратно прикрыл дверь. Лицо его изменилось, оно стало лицом человека, который только что обнаружил ужас-ужас. И пошёл к патрульной машине.

— Та-ак, — протянул он, рывком распахивая мою дверь. — Ну-ка, голубчик, выходим. И ты, — это уже капитану, — оформляйся, у нас тут праздник.

Капитан напрягся. Серо-зелёное у него подёрнулось чёрным. Привкус прокисшей тряпки во рту у меня усилился.

— Что обнаружено? — спросил капитан ровно. Очень профессионально спросил. Без эмоций.

— Что обнаружено. — Зитнер ухмыльнулся, и ухмылка эта была дрянная. — А обнаружен у нашего таксиста под водительским сиденьем предмет, похожий на огнестрельное оружие. Пистолет, грубо говоря. Прикинь, а? Поехал человек за хлебушком — и с пистолетом.

Капитан не ответил. Только сглотнул.

Я сидел и медленно, по миллиметру, выдыхал. Внутри у меня всё уже встало по местам. И встало не хорошо, не в мою пользу.

Под сиденьем у меня не было пистолета. Я её знал как свои пять пальцев. Под водительским — коврик, пустая пачка из-под влажных салфеток и, возможно, пыль. Всё.