— Надеюсь, Марго получила от этого огромное удовольствие. Бедняжке отчаянно нужна была разрядка, — сказала Амелия, и её мягкая улыбка говорила мне, что она видела насквозь всю силу, заключенную внутри Марго. — С её магией, заключенной внутри неё, она не может вернуть излишки Источнику. Она просто продолжает поглощать их снова и снова, что делает её потребность в оргазме ещё более важной для контроля над своей силой и своей формой.

Я поморщился, ненавидя то, что мне нужно было сообщить ей плохие новости, рассказать, что не смог убедить Марго высвободить свою силу.

— Она не позволила мне… — я замолчал.

Амелия замерла, мягкая улыбка исчезла с ее лица, и она резко откинула голову назад.

— Ты же шутишь? Пожалуйста, скажи мне, что ты не оставил ее неудовлетворенной!

— Если бы заставил ее, я был бы ничем не лучше его. Она говорила «нет», неоднократно. Что должен был делать, Амелия? Я не буду навязываться ей, когда она не готова, — сказал, вставая с дивана. Поставил бутылку виски на прикроватный столик, поправляя кончики волос. — Она ясно выразила свои желания.

— Я с этим не согласна, — сказала Амелия, резко развернувшись. Она повернулась обратно в свою спальню, не оставив мне выбора, кроме как последовать за ней. Мне оставалось только надеяться, что я смогу смягчить нарастающее вокруг нее насилие, удержать ее от того, чтобы в конце концов причинить боль Марго. Взбегая по лестнице, последовал за ней более медленными шагами благодаря своей длинной походке. Она внезапно остановилась наверху лестницы, что совершенно противоречило той спешке, с которой она была полна решимости добраться до Марго. — Есть кое-что, что тебе следует о ней знать, прежде чем ты слишком далеко зайдешь.

Меня пробрал холод, все тепло покинуло мое тело от резкости этих слов. Всего час назад она велела мне пойти за Марго, и именно это стало катализатором, заставившим меня понять, что происходит.

Теперь я зашел слишком далеко?

— Что? — спросил, позволяя ей схватить меня за руку и оттащить от людей, слонявшихся поблизости.

— В какой-то момент своей жизни магия Марго была связана ритуалом другой ведьмы. Она отрезана от Источника, а это значит, что вся эта магия остаётся в ловушке внутри неё. Она извивается, корчится и темнеет. Это значит, что не может соединиться со светом Красных. Она не может чувствовать любовь, Вельзевул. Пока её оковы не будут разорваны, не сможет ответить тебе взаимностью. Может тянуться к тебе, чувствовать определённое влечение и комфорт в твоём присутствии, но она не способна распознать это чувство. Она даже не знала, что это такое, когда смотрела на очень влюблённую пару. Это чувство — романтическая любовь — на время потеряно для неё, — объяснила она. Я кивнул, потому что, хотя это и было откровением, и Амелия хотела этого, это также не было откровением.

Теперь я лучше понимал Марго. Дело было не столько в том, что моя певчая птичка хотела отрицать свои чувства ко мне, сколько в том, что она просто не знала, как выразить их словами. Не знала, как распознать их. Не могла полюбить меня, пока мы не освободим её от оков. До тех пор любовь к ней будет сопровождаться болью, отказом и непониманием, но она того стоит.

— Я понимаю, — сказал.

— Есть ещё кое-что. Поскольку в Марго так много магии, мы оба знаем, что она несётся к взрыву. Когда её тело возьмёт верх, эта тьма поглотит её облик. Я не чувствовала такой силы, какой обладает Марго, со времён первых поколений Красных, — объяснила Амелия, но я, как и она, понимал, что она лишь уклоняется от истинного признания. От того, что вся эта сила может означать для Марго.

— Что ты имеешь в виду?

— Если Марго полностью потеряет контроль над своей магией, я думаю, она превратится в сирену, — наконец сказала она. — И не знаю, сможет ли она когда-нибудь оправиться от этого.

— Ведьмы в облике сирены не существовало столетиями, — сказал я, голос мой затих. Мысль о том, что Марго может настолько бездумно поддаться магии похоти, что будет питаться окружающими, пока они не умрут, станет для неё судьбой хуже смерти.

Чёрт.

— Кровные роды со временем разбавились. Магия рассеялась слишком сильно по мере роста населения, но Марго впитывает её и хранит вечно. У неё есть этот источник силы, непохожий ни на что, что я когда-либо видела. Это неестественно, и это уничтожит ту женщину, которую ты знаешь. У меня нет ни малейшего сомнения, что она не помнит ни дня, когда бы не испытывала боли из-за этого. Ты должен убедить её помочь себе, найти способ постепенно отпустить эту силу, — сказала она, наконец отвернувшись от меня и распахнув дверь своей спальни.

Амелия повернулась к ванной, сквозь закрытую дверь донесся звук льющейся воды. Дверь открылась, когда повернул ручку, и, войдя в комнату, увидел Марго, свернувшуюся калачиком в углу душевой кабины, сжав ноги.

Я распахнул дверь и вошел в душ, не обращая внимания на ледяную воду, льющуюся мне на спину. Прикоснувшись рукой ко лбу Марго, я ахнул и отпрянул.

— У неё жар, — сказал, ища помощи у Амелии.