— Отведи её в спальню, — сказала она, и я сделал, как мне было сказано. Платье Марго прилипло к её телу, когда поднял её с пола душевой кабины, мурашки, пробежавшие по её телу, перешли и в мои. Она была такой горячей на ощупь, словно магия внутри неё сжигала её изнутри. Я опустил её на матрас, едва успев выпрямиться, как Амелия прижала кончик лезвия к груди Марго. Она провела линию посередине, остановившись, когда протянул руку, чтобы взять нож, услышав болезненный стон Марго.

— Что, чёрт возьми, ты делаешь? — спросил я, игнорируя взгляд Амелии, когда Марго повернула ко мне свои почерневшие от крови глаза. Прищурившись от чешуи на краю её лица, сглотнул, столкнувшись лицом к лицу с сиреной, таившейся внутри неё — подтверждение подозрений Амелии. Её щёки впалы, черты лица сузились, а запах крови притягивал её чудовищную фигуру к поверхности тела.

Пальцы Марго сжались, чёрные когти торчали из-под ногтей, пока Амелия продолжала резать её грудь, проводя идеально прямую линию. Кровь скользила по её коже, наполняя воздух чем-то пьянящим и пахнущим грехом.

— В крови есть магия, — сказала Амелия, окунув палец в кровь. Она протянула его мне, когда глаза Марго закатились, сон овладел ею и избавил от агонии, в которой я ее оставил. Она потерла им мою руку, и жар возбуждения мгновенно распространился по моему телу. Это вызвало у меня стон, мое тело тут же напряглось от желания заняться сексом.

Неужели это то, с чем Марго жила каждый день?

Черт.

— Это должно хоть немного облегчить ее боль сейчас, но это лишь повязка на случай, если она сама не поможет себе. Она потеряет контроль, Вельзевул, и это скоро произойдет, — сказала Амелия, направляясь к двери и печально оглянувшись на Марго.

— Сколько времени у нее осталось до…?

— Я правда не могу сказать. Это может занять дни, а может и неделю. Ты должен до неё достучаться, и должен сделать это быстро. Сегодня вечером сделай себе одолжение и найди что-нибудь, чтобы выплеснуть это из себя. Знаю, что так и сделаешь, — сказала она, кивнув на кровь на моей руке и выйдя из комнаты. Сел рядом с кроватью, где спала Марго, не смея прикоснуться к её телу, ведь магия, покрывавшая мою кожу и вызывавшая у меня такое сильное возбуждение, какого никогда раньше не испытывал. Она была так спокойна, так тиха. Я не хотел наполнять воздух чем-либо, что могло бы нарушить это спокойствие.

Поэтому сидел там в тишине и нес на себе тяжесть её магии.

23

МАРГО

Моё тело болело от глубокого пульсирующего ощущения, пронизывающего всё моё тело. Потирая застарелый шрам, тянувшийся вдоль груди, я старательно избегала пристального взгляда Вельзевула, пока мы спускались в столовую на завтрак. Меня бросало в дрожь от мысли о том, что может нас ждать по прибытии. У меня было отчётливое ощущение, что ранний час ничего не будет значить в этом месте, где души так глубоко погрязли в грехе, который их здесь заточил. Возможно, дело было в осознании того, что вечность, проведённая в совершении того самого поступка, который приносил им радость при жизни, была гораздо предпочтительнее участи, ожидавшей их на скалах.

Может быть, это была просто свобода, которая пришла от принятия, когда этого уже нельзя было избежать. Я не могла не думать о параллелях, которые можно провести между душами, заточенными здесь, и выбором Шарлотты Гекаты. Если её собирались осудить за колдовство, то она могла бы сделать всё возможное, чтобы признать себя виновной в этом преступлении.

Я завидовала свободе выбора, возможности просто принять себя таким, какой ты есть, и процветать в рамках собственных ожиданий. Хотела бы погрузиться в это привычное состояние, найти место, где моя магия и я становимся единым целым, вместо того, чтобы чувствовать себя просто пассажиром, вторгающимся в мое тело, пускающим корни там, где должна быть только я.

— Ты уверена, что справишься? Мы можем отдохнуть сегодня, уехать завтра, если тебе нужно больше времени, — сказал Вельзевул, и я покачала головой, видя его постоянное желание меня донимать. Даже подозрение в его благих намерениях не могло заглушить раздражение, которое испытывала каждый раз, когда он вмешивался в мои дела. Ненавидела чувство обузы — презирала ощущение, что он обязан заботиться обо мне между песней, которая держала его в плену, и преданностью Люциферу. Он стал еще внимательнее после прошлой ночи и того, что произошло после того, как мы…

Даже не хотела думать о том, что мы чуть не сделали.

— Я в порядке. Мне просто нужно убраться к черту из этого проклятого круга Богини, — проворчала, не стесняясь в выражениях. Резкость его слов была настолько очевидной, что большинство отвернулись, но он продолжал смотреть мне в лицо мягким взглядом. Он был непоколебимой силой, бурей, готовой разразиться хаосом и ветром при малейшем признаке беды, и меня не утешало знание того, что он всегда готов прийти мне на помощь.

Я не доверяла себе настолько, чтобы не воспользоваться этим.