Она не ответила, предпочитая игнорировать мои слова и их смысл. Не была готова признаться в своём собственном влечении. Единственное, что я мог сделать, это убедить Амелию научить её природе Красной магии, научить её ограничениям и правилам, касающимся желания, которые делали то, во что она верила, невозможным на самом деле.

Вместо спора вник в её рассказ, позволив ей сохранить контроль над ситуацией. Ей это было необходимо, и я позволил бы ей пока это сделать, если бы это означало, что она останется в пределах моей досягаемости.

— Если всё это — заклинание, — сказал, замолчав, пока Марго не подняла глаза прямо на меня. Она выпрямила плечи, ожидая осуждения, которое, как она была уверена, неизбежно. — Тогда неудивительно, что я в плену. Нет ни одного человека, который мог бы взглянуть на тебя, узнать тебя и не стать твоей жертвой. Если это заклинание, то всё, что могу сделать, это надеяться, что ты никогда не освободишь меня от него, моя певчая птица.

21

МАРГО

Он смотрел на меня снизу вверх, его красные глаза были полны понимания, которое не заслужено. Я не сделала ничего, что дало бы ему больше, чем элементарное знание о том, что с ним сделала, но он смотрел на меня так, будто я была жертвой в этой ситуации. Словно я попала в ловушку заблуждения, в плен собственного заклятия.

Он уже знал, что находится под моим заклятием. Он не пребывал в каком-то заблуждении, что это правда, и даже не пытался намекнуть на что-то большее.

Так что же изменилось?

Легкие, как перышко, крылья трепетали в моей груди, едва уловимое волнение эмоций, которые давно похоронила как можно глубже. Колодец, куда я их запихнула, грозил переполниться, нагретый силой его заявления. Последствия были непостижимы, и даже если логически понимала, что это всего лишь заклятие, я не могла избавиться от вопросов, которые они во мне вызывали.

Он не хочет быть освобожденным.

Мои колени сжались, когда я стояла перед ним, заставляя себя оставаться неподвижной, пока искала другой путь. Я не смела прикасаться к мужчине передо мной, зная, что это принесет гораздо больше вреда, чем пользы. Даже если бы он был способен дать свое согласие, не могла просто так все уладить. Не могла прикоснуться к нему без чувств, не могла просто использовать это как средство достижения цели так, как мне было нужно. Не сказала бы, что то, что я чувствовала, совпадало с тем, что, казалось, почувствовала Амелия, когда та обнималась снаружи.

Но я чувствовала что-то, тепло, которое угасало в холоде пустоты, прежде чем смогла его ухватить.

Словно оно постоянно было вне моей досягаемости, но я не была уверена, что хочу сделать этот последний шаг, чтобы последовать за ним.

Я покачала головой, сглотнув, заставляя колени согнуться. Чуть не споткнулась, когда они подкосились подо мной, но скрыла это, двигаясь, чтобы снова пройти мимо Вельзевула. На этот раз он не стал меня останавливать, хотя мы оба знали, что никакая обычная веревка не удержит его, если он сам этого не позволит. Вместо этого он дождался момента, когда дойду до двери, моя рука обхватит ручку, и я приготовлюсь вырваться в едкий воздух Второго Круга Ада, места, которое могло бы составить конкуренцию любому секс-клубу, чтобы найти еще одну готовую жертву.

— Как я вижу, у тебя три варианта, — сказал тихим голосом. Он не кричал, чтобы привлечь мое внимание, но сталь в его тоне заставила меня напрячься. Предупреждение пульсировало в моей голове, опасность в его голосе заставила меня закрыть глаза, пока я ждала, когда он закончит. — Разумный выбор — вернуться сюда и использовать меня, как тебе нужно, чтобы выполнить свой долг перед Похотью, чтобы мы могли покончить с этим и уйти отсюда.

— Думаю, у нас очень разные представления о том, что значит быть разумным в этой ситуации. Для меня мудрым решением будет держаться от тебя как можно дальше. Поэтому я откажусь от всего, что, как тебе кажется, здесь происходит, — резко сказала, поворачивая ручку в руке. Распахнула дверь, она скрипнула на петлях, и я оглянулась на Вельзевула. Его крылья были высоко подняты, лишь кончики снизу касались пола, и расправлены вокруг него. Линии сухожилий и мышц на них были каким-то произведением искусства, и я представила, как многие женщины с удовольствием проводили по ним пальцами, вычерчивая созданную ими карту. Шагнула внутрь, отбросив свои сомнения, поскольку он продолжал идти, не обращая внимания на потребность, выраженную мной в отказе.

— Второй вариант — остаться здесь навсегда. Это не тот дом, который я бы выбрал для нас обоих, но, думаю, нас, по крайней мере, ждет обещание вечной совместной жизни, а ты можешь подождать, пока действие твоей песни, несомненно, не рассеется, и тогда получить мое согласие, — сказал он, подняв плечи и крылья, словно пожав плечами, пока я наблюдала. В его словах не было сарказма, которого ожидала услышать; вся ненависть и гнев, которые он питал к моему ведьминскому наследию, исчезли, и слова показались слишком искренними. — Но ты же говорила, что спешишь домой, не так ли?

— А третий? — осмелилась спросить, скрестив руки на груди.