Мы заставили их сделать тот же выбор, что и многим нашим сестрам в мире за пределами Хрустальной Лощины.

Дети или успешная жизнь вне дома. Они не могли иметь и то, и другое.

Точно так же, как женщины часто оказывались в невыгодном положении в карьере, если у них были дети.

И если бы мужчины в целом решили просто перестать иметь детей, мы бы застелили им постель. Мы бы прервали наши родословные, и нам некого было бы винить, кроме себя, какими бы ни были причины этого выбора.

Даже если бы он был сделан ради того, чтобы предотвратить существование Уиллоу.

Меня пронзила тоска, и я подумала, продолжит ли этот выбор теперь, когда её реальность сбылась. Она уже освободила Люцифера из Ада, сделала то, чего так отчаянно пытался предотвратить Ковенант. Я не могла представить, что моя подруга будет так охотно позволять мужчинам страдать так же, как она была близко знакома с обращением с женщинами во внешнем мире.

Она знала реальность человеческого мира гораздо лучше большинства членов нашего Ковена.

— Ты ужасно тихая там, певчая птичка, — сказал Вельзевул, и тихий шепот его голоса вырвал меня из раздумий, когда я снова проткнула иглой его плоть. Разрыв в крыле прошёл сквозь волокнистую сердцевину, но та часть, которая была более плотной и проходила через верхушку, к счастью, осталась невредимой. Представляла, что он не смог бы увезти нас подальше от опасности, если бы эта конструкция была повреждена, эта странно мускулистая конструкция.

— Как думаешь, я когда-нибудь вернусь домой? — спросила, озвучивая мысль, которую не осмелилась проронить. Мысль о том, что не смогу предупредить Уиллоу о том, что сделали Итан и Трибунал, была совершенно непростительной. Одна мысль о том, что она может сыграть на руку их планам, а я останусь беспомощной и неспособной это предотвратить, приводила меня в ярость.

После всего, что они сделали, после всех жертв, которые им не принадлежали…

Они, блядь, не победили.

Голос Вельзевула звучал устало, когда заканчивала последний стежок, завязывая странную нить, больше похожую на гель, чем на нить.

— Я позабочусь об этом, — сказал он. В его голосе звучала та самая уверенность, которую ожидала услышать, но в его голосе слышалась усталость. Я не винила его за это, не зная, чем он пожертвовал ради моего спасения — болью, которую он, должно быть, претерпел, летая с этим повреждённым крылом. Было ли это следствием того, что он услышал мою песню, или его преданностью Люциферу и, в конечном счёте, Уиллоу, мне было всё равно. В любом случае, знала, что этот жест не должен был коснуться меня слишком близко, потому что, если уж на то пошло, он не имел ко мне никакого отношения.

Я была лишь побочным продуктом его истинной цели.

Вельзевул поднял крылья, переместив вес по кровати, пока не оказался посередине. Положив голову на подушку, смотрел на меня с лёгкостью, которая говорила о том, как мало он меня боится. Моя песня давала ему чувство безопасности, хотя я могла бы с такой же лёгкостью выпотрошить его во сне и избавиться от него.

Я не стала. Не стану.

— Тебе нужно отдохнуть. Это поможет тебе быстрее восстановиться, — сказала я, наблюдая, как гель нити мерцает внутри него. Золотой свет, исходивший от татуировок, пульсировал магией, и я не могла заставить себя спросить, как они появились. В этом месте вся магия исходила из одного источника.

Люцифер.

— Держись рядом. Здесь, со мной, ты в безопасности. Владыка Чистилища лучше большинства, но всё равно не могу обещать того же, если ты забредёшь в его дом, — сказал Вельзевул, его глаза медленно закрывались от усталости. Я хотела напевать, чтобы помочь ему плавнее погрузиться в сон, когда он застонал от боли, пошевелив крылом, но передумала. Не хотела рисковать и продлевать время, которое он проведёт рядом со мной, пока не узнаю, как долго будет мне нужен для моей безопасности. Я не думала, что смогла бы использовать его намеренно, даже если бы захотела, даже если бы это означало, что он оставит меня там гнить, когда ему больше не нужна.

Я направилась к двери, оглядывая опасности, подстерегающие за узким проходом в наше личное пространство. Мой взгляд упал на демона, который встретил нас в Чистилище, где он оставался у подножия лестницы, глядя на меня с поднятой бровью. Напоминание Вельзевула о том, что даже он не доверяет другому мужчине, заставило меня сглотнуть. Тревога нарастала, когда осознала, как пристально он за нами наблюдает.