— Не надо, — резко бросила она, мгновенно замерев. Повернулась ко мне, её брови нахмурились от разочарования, когда она отдала приказ. Несмотря на силу и решимость, отражавшиеся в чертах её лица, ноги её были куда менее крепкими, чем мгновение назад.

Она слишком усердно работала, её энергия истощалась, а мышцы болели уже сейчас, когда адреналин начал спадать, и она почувствовала своё настоящее истощение.

— Было бы совершенно понятно, если бы ты чувствовала себя нехорошо, — сказал я, продолжая, несмотря на предостережение в этих горящих глазах цвета красного дерева. Когда она злилась, они были словно крошечные искорки пламени, намекая на глубину ярости, которую она тщательно скрывала.

— Я сказала, не надо, — повторила она, подняв руку, словно этих слов было недостаточно, чтобы выразить её нежелание продолжать этот разговор. — Сказала, что всё хорошо, и я это имела в виду. Со мной всё будет хорошо, как всегда. Последнее, что мне нужно, — это архидемон, который ворчит, потому что он слишком глуп, чтобы понимать разницу между искренней симпатией к кому-то и нахождением под его проклятыми чарами.

Слова были резкими, но то, как она прикусила нижнюю губу, противоречило им, намекая на её неуверенность в произнесении этих слов. Моя певчая птичка не привыкла постоять за себя, пытаясь начать всё с чистого листа ещё вчера.

Это говорило о моей зависимости от неё, и я с радостью предоставил бы ей безопасное место для этого, позволяя ей осыпать меня любыми оскорблениями и спокойно принимая их, не отвечая.

Чёрт, может, они мне даже нравились.

— Каждому нужен кто-то, к кому можно обратиться, — сказал я, пожимая плечами и стараясь не думать о том, что давно не испытывал подобного. Мой брат был для меня ближе всех к такой связи, и я не видел никого другого, способного взять на себя эту роль.

Она наклонилась, приближаясь, не касаясь меня. Её аромат наполнил мои лёгкие, эти глубокие глаза пристально смотрели на меня.

— Это не значит, что я когда-либо выберу тебя, — тихо сказала она, без каких-либо эмоций. Это ударило сильнее, это была честная правда, не погребённая под яростью и гневом, которые она не могла контролировать.

Меня должно было взбесить, что меня так легко проигнорировали, хотя я действительно старался; вместо этого обнаружил, что мой рот растянулся в широкой улыбке, когда она запнулась.

Она покачала головой, отступая, и направилась к школе, оставив меня стоять на опушке леса. Её бёдра покачивались на ходу, но не нарочито, а с естественной сексуальностью женщины, которая просто излучала похоть, даже когда решительно этого не делала.

Кроткая Марго, какой она была несколько дней назад, казалась пережитком прошлого, когда мы были только вдвоем, её дерзость задавала тон разговорам и доминировала в пространстве. Она могла бы утверждать, что не рассчитывает на меня как на безопасное место или человека, к которому можно обратиться, но перемена в её поведении говорила больше, чем слова.

Я засунул руки в карманы, возвращаясь в школу, отказавшись от ночных патрулей, чтобы выследить свою любимую ведьму и убедиться, что она благополучно добралась до своей комнаты.

Это проклятое заклинание станет моим концом.

Если я нашёл её внезапный всплеск уверенности таким привлекательным, то, без сомнения, и другие тоже.

И ведьма была моя.

7

МАРГО

Я быстро покинула класс, пригнув голову, чтобы избежать архидемона, который, казалось, следовал за мной повсюду. Он держался на расстоянии, не подходя слишком близко в перерывах между занятиями, но создавал впечатление, будто он здесь скорее для моей защиты, чем для чего-то ещё.

Когда подобное случалось в прошлом, я чувствовала себя смущённой его присутствием. Это ощущалось как нарушение моих личных границ, как нечто, чего стоило бояться.

Но когда Вельзевул следовал за мной, в нём было что-то, что напоминало телохранителя, не давая никому беспокоить меня. Благодаря этому я ходила по коридорам спокойнее, чем могла бы, а недавние события сделали меня объектом интереса для всех, кто хотел узнать подробности, которыми не хотела делиться.

Он меня не беспокоил, но его присутствие гарантировало, что никто другой тоже не будет.

Я ненавидела испытывать благодарность за что-либо, что он делал, но тихое согласие, которого мы достигли, было таким, о котором мне не хотелось и думать.

— Марго! — Кин крикнул, привлекая моё внимание с лестницы наверху, пока я спускалась на следующий урок. — Подожди!

Я замерла на лестнице, раздумывая, стоит ли притворяться, что не слышала его, но моя нерешительность выдала меня. Выдавила из себя вежливую улыбку, когда Кин спустился по лестнице и присоединился ко мне на площадке, где я остановилась, ожидая его.