— Ты, маленькая сучка…

— Скажи это, чёрт возьми. Признайся, что ты с ней сделал и что ты и остальные члены Трибунала сговорились сделать с этим Ковеном, и я устрою тебе быструю смерть. Но не заблуждайся, Итан, ты умрёшь в любом случае. Я позабочусь о том, чтобы ты страдал за каждый день, когда ты заставлял её смотреть на твою отвратительную рожу, боясь, что это будет день твоего возвращения, — сказала Уиллоу, ожидая и обдумывая варианты.

Он взглянул на остальных членов Трибунала, и ужас на их лицах заставил меня почувствовать, что я наконец-то добилась хоть какого-то крошечного кусочка справедливости. Они боялись разоблачения, которое последует за признанием Итана, но, похоже, они не сомневались в правдивости моих слов, веря мне больше, чем моя собственная мать. У неё хватило такта и порядочности не смотреть на меня, не встречаться со мной взглядом, когда правда о том, что она называла кошмарами и отмахивалась, наконец-то вышла наружу.

Я подавила желание накричать на неё.

Это была ярость для другого дня.

— Я изнасиловал тебя, — наконец произнес Итан, и эти слова заставили меня облегчённо поникнуть. Они обрушились на меня, словно поток, захлестнув, словно разрыв уз, о существовании которых и не подозревала. Я так долго была в тисках этой тайны, что облегчение от того, что больше не нужно молчать, заставило меня почувствовать себя по-новому тяжёлой.

Не знала, как он появился так быстро и почему, но в тот момент, когда моё дыхание стало прерывистым, массивные, но нежные руки схватили меня за плечи. У меня даже не было сил отстраниться от этого прикосновения, когда Вельзевул повернул меня к своей груди, предлагая место, где могла бы плакать, где они не могли бы видеть.

Его обнажённая грудь прижалась к моему лицу, но я не могла заставить себя отстраниться, не тогда, когда слёзы наконец хлынули и хлынули по лицу. Не тогда, когда безмолвные рыдания сотрясали моё тело и заставляли меня дрожать.

Я не могла позволить им увидеть.

— Тсссс, — успокаивал он, поглаживая своими нежными руками мою руку, в которой крепко держал меня. — Я поймал тебя, певчая птичка. Выпусти.

— А остальное? — спросила Уиллоу, двигаясь дальше, пока Люцифер двигался вперёд, чтобы занять моё освободившееся место. Вельзевул медленно переместил меня, убирая с дороги и из центра внимания.

— Завет и Трибунал сговорились раз и навсегда избавить Кристальную Лощину от Вэссел, — сказал он. Я не видела ничего, кроме Вельзевула, но даже я понимала, что это полуправда, призванная сохранить лицо.

Чтобы он выглядел героем, даже сейчас.

— Расскажи им, как ты собирался это сделать, — настаивала Уиллоу.

Он застонал, и я услышала его.

— Ни слова больше! — крикнул член Трибунала Петры. — Мы собирались уморить их голодом. Для этого мы морили голодом Источник. Когда магия умирает, умирают и роды. Размножаться становится сложнее, ведьмы заболевают. Их кровь теряет свою силу, пока…

— Добей его, Итан, — резко сказала Уиллоу.

— Пока не останется только Трибунал. Вэссел не смогут питаться нами, не нарушив договор, и тогда Вэссел будут достаточно слабы, чтобы исчезнуть. Тогда члены Трибунала будут нести в себе магию, а мы вернем силу Источнику. Мы исправим это, — сказал он, как будто это что-то меняло. Как будто это хоть как-то меняло реальность того, что они активно пытались принести нас всех в жертву, чтобы обрести свободу на всю оставшуюся жизнь.

— Ты хочешь сказать, что после смерти всех в Ковене вы исправите это сами? — сказала Уиллоу, всегда находя слова, чтобы передать тот абсолютный ужас, который мы все должны испытывать, узнав об этой тайне, которую они хранили.

— Да. Именно это и имею в виду, — согласился Итан. Я оторвала лицо от груди Вельзевула, чтобы взглянуть на него в последний раз, чтобы запечатлеть в памяти его слабость и смерть, пока Уиллоу снова обвивала его горло своими лозами и, извиваясь, ломала ему шею так быстро и ловко, что я задалась вопросом, испытывала ли она хоть каплю раскаяния за свои действия.

Чувствовала ли она себя такой же опустошённой, как и я.

Остальные члены Ковена, казалось, не разделяли моей пустоты, когда Вельзевул вырвал меня из центрального круга, а члены Ковена набросились на членов Трибунала, которые их предали. Он отвлёк меня от кровопролития, заслонив меня, встав между мной и насилием.

Но я никогда не забуду предсмертные крики моей тёти.

6

ВЕЛЬЗЕВУЛ

Большинство ведьм обедали где-то на территории, либо в зале, либо на траве, сидя небольшими группами, словно это гарантировало им безопасность. Меня не ускользнуло от того, что они не выходили из своих домов, а цвета их униформ безоговорочно выдавали, что позволяли им разделяться. Я не мог точно сказать, было ли это до появления архидемонов или же это было следствием кровопролития накануне.