Мирослава задержала дыхание и осторожно дотронулась до проклятого знака. Боли и неприятных ощущений больше не было. Только согревающее тепло, расползающееся от чужеродного символа по всему телу. Она провела ладонью по запястью, пытаясь стереть метку, но линии не исчезали, а словно врастали глубже, уходили под кожу, пульсировали в такт сердцу.

— Не трогай! — резко остановил её Дамир, перехватив руку. Голос его дрогнул, в глазах блеснуло то ли отчаяние, то ли злость. — Это не поможет.

— Проклятые Аскары. Их мерзкие твари разорвали отца, мать, братьев… унесли Любаву. Всех! А теперь… — голос сорвался на хрип. — Теперь я должна склонить голову и пойти в услужение рунверскому князю. Чтобы все равно умереть! В ужасе и одиночестве…

— Ты не одна. Слышишь? — гневно перебил Дамир. Он стиснул её запястье, будто боялся, что она выскользнет из его рук. — Я с тобой. И всегда буду рядом. Мы можем сбежать…

— Куда? — обречённо пробормотала Мира, не отводя взгляда от тлеющей деревни. — В мёрзлые земли? На верную смерть. Но и там они найдут нас.

Она вдруг порывисто сжала ладонь Дамира, глаза вспыхнули лихорадочным блеском.

— Железный дракон… Ты разве не понимаешь? Он неслучайно появился в наших землях. Вспомни! — возбужденно прошептала Мира. — Все, у кого загорались княжеские метки, рассказывали одно и то же: накануне они видели в небе дракона. И крылы налетали на деревню именно тогда, когда появлялись избранные.

Дамир нахмурился, его челюсть напряглась. Он задумчиво смотрел на нее, пытаясь понять, не помешалась ли она от горя. От лютого холода парня трясло крупной дрожью, кровь стыла в венах, а из обледенелых губ вырывались облачка белого пара.

— И что, по-твоему, это значит? — клацнув зубами, спросил Дамир.

— Я не знаю… — Мира растерянно качнула головой. — Я всего лишь складываю факты. Крылы не тронули меня, но уничтожили всех, кто был рядом. То, что ты выжил, — чудо.

Дамир резко повёл плечом, словно стряхивал липкий морок. Он понимал, к чему она ведет, но эта мысль казалась ему абсурдной.

— Каждый год в деревне кто-нибудь получал метку, — жестко возразил он. — Но налеты кры́лов никогда не были столь свирепыми. Никогда.

— Кряждарские земли принадлежат Ашгару, — немного подумав, начала она. — Здесь появлялись только его метки. Но ещё ни разу! Ни разу в наших краях не вспыхивала метка другого князя.

— И ты думаешь — это повод для резни? — усомнился Дамир. — В чем смысл, Мира?

— Не знаю, — протяжно выдохнула она, снова уставившись на серебряный резец на своем запястье.

Он выглядел почти красиво… почти, но по своей сути являлся проклятием.

— Смотри…, — сдвинув брови, воскликнула Мира, дотронувшись кончиком пальца до тускло мерцающей рваной линии прямо над острием клинка.

Она готова была поклясться, что еще минуту назад кроме рунверского резца на ее коже не было никаких других знаков.

— Видишь? Если присмотреться, то этот узор напоминает трезубец.

Дамир приблизился, склонившись над ее рукой. Внутренности парня словно сжало ледяной рукой, перед глазами заплясали мутные пятна, но он успел заметить, как линии стали ярче, собираясь в еще один символ, один вид которого внушал жителям империи суеверный ужас.

— Не может быть, — отпрянув, потрясенно просипел Дамир.

Мира вскинула на него растерянный взгляд.

— Что такое? — в ее голосе прорезался страх.

— Это не трезубец, — медленно проговорил он. — Это корона. Метка Верховного князя.

— Нет… — Мира судорожно мотнула головой и убрала палец от верхней части метки. Узор сразу поблек, а затем и вовсе исчез. — Он пропал. Видишь, Дамир? — встрепенулась она. — Нет больше никакой короны. Тебе все привиделось!

— Не привиделось, — мрачно отрезал он. — Мы оба ее видели.

— И оба забудем об этом, — поджав губы, упрямо произнесла она.

Слова повисли в мерзлой тишине. Дамир не стал возражать. На споры не осталось сил. Он едва держался на ногах от холода и усталости. Мысли путались, ледяной воздух пробирался в легкие, и каждый вдох отдавался тупой болью.

Повинуясь необъяснимому порыву, Мира подняла руку и провела по его плечу. Ладонь девушки неожиданно обожгла кожу парня даже сквозь грубую ткань рубахи.

Он вздрогнул и ошарашенно прищурился, почувствовав, как от ее легкого прикосновения по телу стремительно растекается жар, вытесняя лютый холод. Кровь забурлила в венах, сердце с новой силой забилось в груди.

— Как ты это сделала? — хрипло выдохнул Дамир, глядя на неё широко открытыми глазами.

Мира не ответила. Не успела. Внезапно задрожала земля. Сначала глухо и отдаленно, потом все громче, тяжелее, ближе.

Копыта. Сотни копыт.

Из пепельного мрака вынырнули всадники. Тёмные плащи, мерцающие кольчуги, стальные шлемы.

«Кряждарские стражники», — осенило Дамира.

Он инстинктивно шагнул вперёд, заслоняя собой Мирославу.

Лошади, измученные дорогой, фыркали и били копытами по выжженной земле. Воины сжимали кольцо всё теснее, чутко озираясь по сторонам.

— Тут выжившие, воевода, — совсем рядом прогремел чей-то голос. — И, похоже, кроме них — никого.

— Взять их! — последовал глухой приказ.