— Сестры: Айла Баллантайн, химик, и леди Эннис Лесли, которая взяла на себя управление бизнесом мужа после его смерти от отравления от рук… Ну, ты, полагаю, знаешь, кто его убил, хотя мне немного обидно, что я спойлернула себе финал твоей истории.

Я не могла вымолвить ни слова. В горле пересохло, мысли мгновенно испарились.

— Я в чем-то ошиблась? — спросила Нэн.

Я по-прежнему молчала.

— Я зачитала тебе факты, — продолжала она. — Ты веришь, что наткнулась на упоминание о Дункане Грее где-то раньше, а потом вплела его в свой сон, а значит, выдумала все детали. Скажи, что из того, что я прочла, не совпадает?

Я попыталась сосредоточиться.

— Погоди. Там сказано, что его мать звали Фрэнсис Грей. В моем сне она была его приемной матерью.

— Да, в твоей версии отец привез его домой как внебрачного ребенка, и жена вырастила мальчика как своего. Должна сказать, эта миссис Грей мне уже нравится… в отличие от её мужа, которого я бы прокляла до второго круга ада. Но я читаю краткую биографическую заметку о его вкладе в науку, там вряд ли стали бы копаться в тонкостях его происхождения.

Видя, что я всё еще колеблюсь, она добавила:

— Опиши своего Дункана Грея. Как он выглядит?

Запинаясь, я начала выдавать обрывки описания. Она развернула iPad экраном ко мне.

— Вот так?

На экране был Грей. Он был старше, лет сорока с небольшим, с проседью на висках, но это совершенно точно был он. И увидев это фото… я разрыдалась.

Я тут же вскинула руки, в ужасе закрывая лицо от этой внезапной вспышки эмоций.

— Ну что ж, — пробормотала Нэн. — Я всегда говорила твоей матери, что нужен совершенно особенный мужчина, чтобы покорить сердце моей Мэллори. Просто не думала, что ей придется отправиться на сто пятьдесят лет назад, чтобы его найти.

Я вытерла глаза.

— Всё не так…

— Да-да, «всё не так», конечно. Он просто друг, и он лишь одна из причин, почему ты была там счастлива. Ты тонешь в отчаянии не потому, что мужчина, которого ты любишь, — плод твоего воображения. А из-за потери всего сразу. И это правда. Это и Айла Баллантайн, и Хью МакКриди, и Элис, и Саймон, и даже миссис Уоллес. Это тот мир и та жизнь. Но отчасти — это и тот мужчина.

— Я не тону в отчаянии.

Нэн закатила глаза.

— Боже упаси тебя в этом признаться. Или признать, что ты чувствуешь к мужчине. — Она поймала мой взгляд. — К мужчине, который очень даже реален.

— Был реален, — прошептала я. — Сто пятьдесят лет назад. Что там еще написано…

— Ничего. — Она перевернула iPad и прижала его к коленям. — Ты не будешь ничего проверять. Обещай мне.

— Я…

— Я умирающая женщина и имею право на предсмертные обещания. Это будет первое из двух. Ты не станешь ничего искать про Дункана Грея или кого-либо еще, кого ты знала в том мире.

— А второе?

— Сначала согласись на первое.

— Ладно. Ничего искать не буду. Теперь второе обещание?

Она посмотрела мне прямо в глаза и не отводила взгляд; секунды тикали одна за другой, прежде чем она произнесла:

— Что ты вернешься назад.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Последний час я провела в спорах с умирающей бабушкой, которая хотела, чтобы после её ухода я отправилась назад во времени. Мне не стоило спорить. Нужно было просто сказать: «Да, Нэн, как скажешь, Нэн». Но я бы никогда не позволила себе снисходительно давать предсмертное обещание, которое не смогу сдержать.

— Ладно, — сказала она наконец, обессиленно откинувшись на подушку. — Давай так: ты попробуешь вернуться. Получится или нет, возможно, решать не тебе. Но ты попытаешься.

Я всплеснула руками:

— Я даже не знаю, с чего начать!

— Мы над этим поработаем. Мне сегодня приснился сон… — Её голос затих. — Дай мне еще подумать. А пока пообещай, что попробуешь вернуться.

— В девятнадцатый век? Туда, где даже не знают, что такое ботулизм? Или пенициллин?

Её губы дрогнули:

— Это и впрямь твоя главная забота?

— О, у меня вагон забот. Это чертовски пугающе, Нэн.

— Но тебе там нравилось. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Ты нашла там свое место. Место, где тебе бросали вызов, и где ты была счастлива в окружении людей, которые радовали тебя, даже если их приходилось палкой заставлять мыть руки после вскрытия трупов.

Я промолчала, и она позволила тишине затянуться.

— Я никогда не брошу маму и папу, — прошептала я. — Представляешь? Мама теряет тебя, а тут еще и я исчезаю? Её единственный ребенок?

— Они уже думали, что потеряли тебя, Мэллори, — мягко произнесла она. — Врачи верили, что ты никогда не придешь в себя.

— И теперь мы скажем им, что я хочу уйти навсегда?

— Они любят тебя. Любят так сильно, что хотят лишь того, что хочешь ты. Того, что сделает тебя счастливой, какой бы ценой это им ни обошлось. — Она помолчала. — Могу я поговорить с ними?

— Нет, — отрезала я. — Я вернулась туда, где должна быть, где я хочу быть, и я никуда не уйду.

***