Пальцы коснулись повязки на горле. Говорить было больно, значит, меня душили не полгода назад.

— Как долго…? — голос сорвался, и я попробовала снова. — Как долго я была в отключке?

— Со вчерашней ночи, — ответила мама.

— Со вчерашней…?

— Ты вышла на пробежку, и кто-то пытался… — голос мамы дрогнул. — Пытался…

— Задушить меня, — прошептала я. — Это было позавчера?

Мама кивнула. С момента моего «отлета» прошло меньше сорока восьми часов.

— И я всё это время была без сознания? — спросила я.

Родители синхронно кивнули. Значит, Катрионы в моем теле никогда не было. На меня напали, нашли, привезли в больницу в состоянии комы, приехали родители…

Я резко вскинула голову.

— Нэн. Как Нэн? — Я сглотнула. — Она…? — Еще один тяжелый глоток. — Я опоздала?

Мама отвела взгляд, и я замерла в ожидании страшного ответа.

— Ей осталось недолго, — мягко сказал папа. — Но нет, ты не опоздала.

— Мне нужно к ней. Сейчас же.

***

Мы едем в хоспис. Мама за рулем, потому что мы спешим, а папины навыки вождения «по левой стороне дороги» еще хуже моих. Папа залез на заднее сиденье крошечной арендованной машины, а я была слишком раздавлена, чтобы протестовать.

Моя бабушка жива. Я не опоздала, я смогу попрощаться, и это — сбывшаяся мечта, если бы не одно «но»…

Это означает, что последние шесть месяцев были не более чем коматозным сном. Айла, МакКриди, Элис, Саймон, миссис Уоллес… и Грей. Всего лишь плоды воображения моего спящего мозга. Это единственное объяснение. Я лежала без чувств на больничной койке, пока мозг рассказывал мне эту безумную и чудесную историю.

И ничего из этого не было правдой. Никто из них не существовал на самом деле.

Я не могла удержаться даже за крохотную надежду на то, что действительно переместилась во время, потому что финал доказывал — это был сон. Я была в туннеле, под прицелом миссис Уоллес, и я буквально только что закончила рассказывать ей, как я сюда попала, когда меня снова придушили, и я очутилась в своем времени. Будто мозг почуял, что пора просыпаться, и ему пришлось по-быстрому сворачивать сюжет, закольцевав историю к самому началу.

Мне хотелось свернуться калачиком и рыдать о том, что я потеряла. О том, чего у меня на самом деле никогда не было. Мой мозг просто хотел развлечь меня, пока я спала, а в итоге это ощущалось как предательство. Как те сны, где меня, наконец, переводят в отдел по расследованию тяжких преступлений, или я встречаю потрясающего мужчину, или узнаю, что врачи ошиблись насчет рака у бабушки. Просыпаться после такого — значит тонуть в разочаровании от осознания, что твоя сбывшаяся мечта была всего лишь сном.

Я оглядываюсь назад, ковыряюсь в странностях и твержу себе: «Вот доказательства, что всё это фейк». Надо же, я случайно попала в прогрессивную семью? К людям, с которыми я бы с радостью подружилась? Химик-суфражистка, её брат — судмедэксперт и их друг — полицейский детектив? Этого одного достаточно, чтобы понять: я это выдумала. Попади я в прошлое по-настоящему, я бы оказалась женой какого-нибудь забулдыги, спускающего каждый цент на выпивку, пока я стираю руки в кровь на работе и рожаю ораву вечно вопящих детей.

Я провалилась в викторианскую сказку. Но даже понимая это, я продолжаю чувствовать, что всё было по-настоящему.

Когда мы доезжаем до хосписа, я заталкиваю свое горе поглубже, чтобы разобраться с ним позже. Нэн еще жива. Я провела — по моим ощущениям — полгода, думая, что пропустила её последние дни, но это не так.

Сколько раз я представляла, как иду по этим коридорам, вижу впереди дверь её палаты, ускоряю шаг, понимая, что всё-таки не опоздала.

И тогда я нахожу в себе силы улыбнуться. Я иду по коридору, потом перехожу на быстрый шаг, а затем срываюсь на бег, вызывая смех у папы за спиной. Я влетаю в палату — и она там. Крошечная женщина на огромной кровати в окружении цветов, книг и наполовину пустых коробок конфет.

Я вбегаю, она лежит с закрытыми глазами. Она открывает их — сначала медленно, а затем распахивает широко; её лицо озаряется улыбкой, руки тянутся ко мне.

— Мэллори, — говорит она, и я заливаюсь слезами счастья, бросаясь в её объятия.

Вечер. Я приехала около обеда, и мама заставила меня пойти поужинать с папой. Теперь я вернулась, и мы с отцом выпроводили маму на поздний ужин. Мой отец не из тех, кто откажется от лишней порции еды.

Нэн спала с самого моего возвращения. Я пыталась читать одну из её книг, но не перевернула ни единой страницы. Я из последних сил старалась не думать о Грее и Айле — это забирало всю мою ментальную энергию, словно я пыталась удержать прорывающуюся плотину.

— Что случилось? — негромко спросила Нэн.

Я вздрогнула, отрываясь от притворного чтения, и увидела, что она внимательно за мной наблюдает.