База «Семерки» — это квартира на Баклю-плейс, где обосновалась их лидер, София Джекс-Блейк, вместе с еще одной девушкой из группы. По словам Айлы, женщины используют это место как своего рода учебный класс. Именно туда мы с МакКриди и направляемся; кэб высаживает нас неподалеку.

— Неплохая была вечеринка, пока не случилось убийство, — замечаю я на ходу.

МакКриди смеется.

— Подобные вещи имеют тенденцию портить праздник.

— Айла наслаждалась вечером? Я знаю, она была расстроена после нашей стычки с мисс Кинг.

— Она быстро пришла в себя. — Он нежно улыбается. — Айла не может устоять перед хорошим приемом.

Я смотрю на него с удивлением. Я уже собираюсь сказать, что не видела, чтобы она их посещала. Затем до меня доходит, почему.

— Она не ходит на них, потому что всё еще, строго говоря, в трауре?

МакКриди проходит несколько шагов, словно обдумывая ответ.

— Возможно, в первый год или около того. Теперь, боюсь, она… чувствует себя менее уютно, чем раньше. Айла обожала вечеринки. Мы ходили вместе. Ну, с другими людьми, конечно. Дункан никогда не был любителем приемов, поэтому она любезно составляла мне компанию. А потом появился Лоуренс… — Он резко качает головой. — Многое изменилось после появления Лоуренса, включая саму Айлу.

Еще пара шагов, прежде чем он быстро добавляет:

— Я не в обиду ей это говорю. В большинстве своем она осталась прежней. Просто… стала осторожнее. Менее открытой. Впрочем, она возвращается к жизни. Становится собой прежней, возвращает былую уверенность. Ты во многом этому способствуешь. Она видит твою уверенность, и это подпитывает её собственную.

— Может и так, но иногда я переживаю, что подаю… не самый лучший пример. Как тот друг, у которого куча денег, и он сорит ими направо и налево, а ты пытаешься за ним угнаться, пока не понимаешь, что ты совсем не в том же положении. Я могу позволить себе быть странной. Это не мой мир. Я не знаю, как долго здесь пробуду. Но когда я начинаю об этом беспокоиться, мне кажется, что я веду себя снисходительно.

— Тебе нужно позволить Айле самой делать выбор, — мягко говорит он. — Она не ребенок.

Щеки мои обдает жаром.

— Я знаю.

— Мне нужно делать то же самое. Радует ли меня мысль о том, что она бросается в опасность вместе с тобой? Нет. Но если я буду смеяться над Дунканом за то же самое и при этом трястись над Айлой, это будет неправильно.

— Да уж, тебе и впрямь стоит больше беспокоиться о Дункане.

Он тихо смеется, пока мы переходим дорогу.

— Истинная правда.

— Но я понимаю, о чем ты, — добавляю я. — У тебя неплохо получается не опекать её чрезмерно.

— Значит, я великий актер, потому что именно это мне и хочется делать. Хочется уже давно… — Он делает глубокий вдох. — Хватит об этом. Мы на месте.

Я вижу, что мы стоим через дорогу от дома на Баклю-плейс — узкая дверь зажата между двумя другими.

— А теперь самая неловкая часть, — произносит МакКриди. — Полиция никогда не пользуется популярностью у тех, кто придерживается радикальных политических взглядов. Нас видят врагами, и иногда — вполне справедливо.

— Ага. Я помню, что случилось в прошлый раз. — Тогда я предложила поговорить с парой юнцов с крайне правыми взглядами на иммиграцию, и дело приняло скверный оборот, когда они заметили констебля МакКриди снаружи. — В этом случае ты не можешь отправить меня одну, потому что это официальное полицейское расследование, а я не официальная полиция. Впрочем, если ты думаешь, что нам стоит разыграть какую-то роль, чтобы нам открыли дверь — уже поздно. Они нас заметили.

Его взгляд поднимается к окну, где отодвинули занавеску: бледный овал лица обращен в нашу сторону. МакКриди вполголоса чертыхается.

— Если бы я считала, что нам нужно их обмануть, — говорю я, — я бы здесь не стояла. Это молодые женщины, привыкшие, что с ними обращаются как с детьми. Я бы предложила нам так не поступать.

Он склоняет голову.

— Конечно. Я об этом не подумал.

Мы переходим дорогу. МакКриди стучит в дверь. Когда никто не отвечает, он зовет:

— Детектив МакКриди, эдинбургская полиция. Прошу прощения, леди, что беспокою вас, но боюсь, мне нужно задать несколько вопросов мисс Кинг.

Он заносит руку, чтобы постучать снова, когда дверь резко распахивается. Перед нами стоит единственная участница «Семерки», чье имя я знаю и кого могу узнать в лицо. Лидер, София Джекс-Блейк. Её темные волосы убраны в строгую прическу, а маленький рот, кажется, застыл в вечной презрительной гримасе, но глаза светятся добротой, хоть и настороженной.

— Миссис Кинг здесь нет, — заявляет она, придерживая дверь и преграждая вход.

— Мои извинения, мэм. Значит, миссис Кинг. Мне нужно поговорить с ней самым срочным образом, и мне сказали, что она может проживать здесь.

— Это не так. Хотя она часто бывает здесь по вечерам, она редко остается на ночь. Мы не видели её вчера вечером, но я полагаю, вы знаете причину и именно поэтому вы здесь.

— Э-э, да, боюсь, она находилась у дома, где…