— Если я сама об этом не подумала, то не стоит ждать этого от кого-то другого. А если бы и подумала — отмахнулась бы. — Я вытираю глаза. — Я говорила со многими жертвами насилия, которые винят себя за то, что ничего не предприняли, и я не думала, что буду чувствовать то же самое, но, видимо, в глубине души я чувствую. Всё произошло так быстро, я была не готова.

— Что ж, я считаю себя отличным пугилистом, и всё же ты была свидетелем нескольких случаев, когда меня заставали врасплох и изрядно отделывали. А теперь, кажется, я слышу снаружи карету, должно быть, это Эннис. Мы можем уйти, если хочешь.

— Нет, я хочу закончить осмотр. — Я вдыхаю и снова смотрю на сэра Аластера. — Я говорила о том, что сэра Аластера, похоже, душили под углом вверх, что ставило его в невыгодное положение. Но рассказ Селима наводит на мысль, что мы имеем дело с не самым высоким человеком. Сам сэр Аластер выше среднего роста, и он в отличной форме для викторианца.

— Для викторианца?

— Вы, ребята, не то чтобы ходите в спортзал трижды в неделю.

— Многие мужчины делают именно это, Мэллори.

— Ага, ради захватывающей партии в крикет.

— В крикет не играют в гимнастическом зале.

— Вы понимаете, о чем я. Вы плаваете и всё такое, а не тягаете железо.

Он хмурится, услышав незнакомый термин.

— Поднимаете тяжести, — поясняю я.

Его брови взлетают вверх.

— Зачем нам это делать? Мы же не ярмарочные силачи.

— Суть в том, что сэр Аластер в очень хорошей форме, а это значит, что он не просто стоял на раскопках и раздавал приказы. Он сам ворочал там лопатой.

— Ты твердишь про «очень хорошую» форму, что подразумевает, будто такая мускулатура — черта положительная и даже привлекательная.

— Ладно, он в отличной физической кондиции. Так лучше?

Я прикусываю губу, видя, как в голове Грея крутятся шестеренки. О, я знаю, о чем он думает. Как я уже говорила, парень не обделен эго, и он сейчас сравнивает свою «физическую кондицию» с кондицией сэра Аластера. Я могла бы сказать ему, что он в полном порядке — он активнее большинства викторианских мужчин, и у него такое телосложение, которое само по себе обрастает мышцами. Но я собираюсь развлечься, позволив ему помучиться этим вопросом.

— Суть в том, — продолжаю я, — что та некрупная фигура, которую видел мистер Авад, вряд ли смогла бы задушить человека габаритов сэра Аластера.

Он возвращается к реальности.

— Да, конечно, и я уже нашел разгадку этой задачи. Именно поэтому я оставил его полураздетым.

Он разводит полы рубашки сэра Аластера шире. Я морщусь, видя живот мужчины. Его брюшную полость уродует жуткий синяк.

— Ударили под дых. — Я присматриваюсь к гематоме. — Похоже на два синяка.

— Я предполагаю удар кулаком, а затем — сапогом.

— Нападавший бьет его в живот. Сэр Аластер сгибается пополам. Удар ногой в то же место сваливает его и выводит из строя достаточно для того, чтобы убийца накинул веревку на шею. Сэр Аластер на коленях, и этот угол помогает убийце перехватить веревку и тянуть вверх.

— На спине тоже есть синяк, что позволяет предположить: убийца уперся ногой в спину сэра Аластера, затягивая веревку. Это объясняет, почему она впилась так глубоко. А также означает, что мы не можем априори предполагать сильного — или мужчину — нападавшего.

— Удар в живот не обязан быть сильным, если он застает врасплох. Добавьте сюда пинок, а затем упор ногой — и женщина средней силы вполне могла бы это провернуть.

Я прохожу вдоль тела.

— Трупное окоченение всё еще в активной фазе, что согласуется со временем смерти где-то между серединой утра и ранним днем. Поздний день — это самый крайний срок, потому что убийце нужно было время, чтобы размотать мумию и замотать тело, а мы полагаем, что Селим видел их в тоннеле около четырех. Я бы сказала, однако, что мы, скорее всего, имеем дело со смертью поздним утром, вероятно, до того, как вернулись леди Кристи и дети — так было бы проще всё провернуть.

— Дети ушли, прислуга занята подготовкой к вечеру, а сэр Аластер заходит в свою комнату с артефактами и больше оттуда не выходит.

Я киваю.

— Чего никто не замечает, потому что известно: он приходит и уходит когда ему вздумается.

Дверь открывается. МакКриди просовывает голову внутрь.

— Карета Эннис здесь.

— И я полагаю, мы к ней готовы, — говорит Грей. — Идем, Мэллори. Наш вечер наконец-то подошел к концу.

Я снова в таунхаусе, у себя в комнате, готовлюсь к завтраку. Я бы не уснула, даже если бы попыталась, к тому же, если Грей и МакКриди собираются завтракать вместе, я хочу быть там. Они будут обсуждать дело, а мое положение всё еще достаточно шаткое, так что мне нужно оставаться в самом центре расследования, иначе они забудут, что у меня больше нет обязанностей горничной.