Дети и впрямь потрясающие. Если они не вырастут и не станут видными фигурами в египтологии, я буду одновременно шокирована и разочарована. Похоже, Фиби провела большую часть своей юной жизни на раскопках и, имея отца, который позволял ей вольничать, сполна удовлетворяла природное любопытство. Подозреваю, она уже знает больше, чем большинство археологов нашего времени. Майкл же эксперт в истории своей страны и народа; он помещает мумификацию в исторический, культурный и религиозный контекст.

Дети объясняют весь процесс мумификации, начиная с извлечения органов и набивки тела тканями, пропитанными ладаном. Затем тело засыпают соляным порошком под названием натрон и оставляют сохнуть примерно на шесть недель. После этого набивку вынимают и заменяют свежей, разрезы зашивают, а тело покрывают смолой.

Затем наступает черед савана и обертывания. Бинты — общей площадью до четырех тысяч квадратных футов — предоставлялись семьей покойного; у бедняков это могли быть просто тряпки или домашнее белье. Пока тело оборачивают, его смазывают горячей смолой, служащей клеем. Бальзамировщики читают защитные заклинания во время работы и могут вкладывать амулеты между слоями ткани.

Когда мумия готова, её помещают в картонаж — нечто вроде папье-маше из папируса и других волокон. Затем надевают погребальную маску, подобную той, что мы видели на выставке. Её украшают изображением либо покойного, либо бога. Картонажный футляр кладут в сухет — гроб, расписанный под человеческую фигуру, — и этот сухет торжественно доставляют в гробницу, где прислоняют к стене.

Дети делятся знаниями с такой живостью и краткостью, что даже моему отцу, профессору английского, стоило бы у них поучиться. Извини, пап, но тебя иногда заносит.

Несмотря на то что дети говорят едва ли десять минут, внимание гостей не просто рассеивается. Его нет изначально. Хотя несколько человек слушают — из интереса или вежливости, — большинство ведут себя слишком грубо, чтобы даже просто уважить детей. Они возобновляют разговоры, как будто дети — это телевизор, работающий на фоне.

Мои свирепые взгляды лишь отскакивают от нарушителей. То есть от большинства; пара мужчин, кажется, принимают их за флирт. Единственное утешение — МакКриди и Айла протиснулись вперед и слушают так же завороженно, как и леди Кристи. Даже Эннис подошла послушать, как и несколько других гостей, так что — я надеюсь — дети видят перед собой лишь благодарную аудиторию.

Когда они заканчивают, высокий и чистый голос Майкла разносится над толпой:

— Сэр Аластер привез в Эдинбург две мумии, чтобы способствовать дальнейшему изучению египетских погребальных обрядов. Как видите, эта обернута плохо, поэтому именно её мы будем изучать сегодня, в то время как вторая была доставлена в университет для дальнейших исследований.

Эстафету перехватывает Фиби:

— Эта мумия не была найдена в надлежащем сухете или даже в картонаже, чем и объясняется состояние её бинтов. Её обнаружили в коридоре, и мы не смогли определить, где её место. Гробница ранее была разграблена, большинство мумий вынули из сухетов и вовсе вынесли из усыпальницы. Эта, как вы видите, была частично развернута — судя по всему, воры искали амулеты или драгоценности под слоями ткани. Мы не знаем, кто покоится под этими бинтами, и именно поэтому мой отец счел приемлемым вскрыть мумию здесь, чтобы мы могли определить личность усопшего и должным образом репатриировать останки.

Гости переглядываются, хмуря брови — то ли из-за незнакомого слова, то ли из-за непривычной концепции.

Майкл говорит:

— Доктор Грей? Начинайте, пожалуйста.

Грей склоняет голову в кивке. Затем переводит взгляд на толпу.

— Я буду проводить вскрытие с осторожностью, из уважения к усопшему. Помогать мне будет моя ассистентка, мисс Мэллори Митчелл.

Я замечаю прокатившийся смешок. «Ассистентка», как же. Все они знают «правду»: Грей нашел себе симпатичную девчонку, чтобы та подносила и подавала инструменты… и, возможно, не только их.

Если Грей и замечает смешки, то игнорирует их и наклоняется, чтобы шепнуть мне план действий. Это не рождественский подарок, который можно легко и быстро распаковать. Это займет время, а этого здесь никто не хочет. Поэтому мы оба будем действовать настолько быстро, насколько осмелимся, снимая внешние слои ткани.

К счастью, как и сказала Фиби, бинты в плохом состоянии. Смола, которая должна была склеивать их, кажется, растворилась, что указывает на дешевую мумификацию.

Внешний слой сохраняет классическую форму мумии: ноги сведены вместе, руки скрещены на груди. Она более бугристая, чем я ожидала. Дети говорили, что для придания формы часто использовали набивку, и, полагаю, эти бугры — еще один признак плохой или наспех сделанной мумификации.

Я начинаю с ног, вооружившись ножницами. Да, ножницами, иначе это заняло бы часы. У меня нет роскоши в виде латексных перчаток, но на мне хотя бы шелковые, хотя я подозреваю, что это их последний выход. Запах могилы не вытравить простым замачиванием. Пока мы начинаем, горничная зажигает курильницы с благовониями, и это делается не только ради атмосферы.

Мы снимаем внешние слои легче, чем я ожидала. И вот перед нами уже узнаваемые очертания тела, ноги которого обмотаны по отдельности.