— Общаются с людьми, с которыми не разговаривали с прошлого приема пару недель назад.

— Уф. Смею ли я надеяться, что они хотя бы во время вскрытия будут внимательны?

— Глупая девчонка, конечно, нет. Им нужно лишь иметь возможность сказать, что они здесь были. Нам придется встать поближе к экспозиции, если мы надеемся услышать что-то, кроме догадок о том, что леди Макдональд подаст на своем зимнем балу.

— Что ж, не могу жаловаться на то, что вся эта комната в нашем распоряжении. Погодите, это что, погребальная маска?

Я практически бегу к золотой маске, которая должна была лежать на лице мумии.

— Очень надеюсь, что они не нашли её на настоящем теле и не сняли, — говорю я. — За такое полагается проклятие.

— За что?

— Проклятие мумии.

Видя его пустой взгляд, я уже собираюсь подразнить его тем, что пора бы оторваться от медицинских журналов. Затем я вспоминаю, почему он в таком замешательстве.

— Ах да, — говорю я. — Проклятия не были в ходу до царя Тутанхамона.

— Царя кого?

Я быстро оглядываюсь, проверяя, одни ли мы.

— Царя Тутанхамона. Он взошел на трон мальчиком и умер, не дожив до двадцати. В начале следующего века археолог найдет его гробницу. И тогда люди начнут умирать, проклятые за то, что потревожили сон юного царя.

— Это настоящая история? — раздается голос, заставляя меня подпрыгнуть. — Или выдуманная?

Из теней появляются две маленькие фигурки. Дети, лет десяти или одиннадцати. Девочка одета в уменьшенную копию дамского вечернего платья, только покороче, с нижними юбками вместо кринолиновой клетки. Она высокая, со светло-коричневыми кудрями и кожей, которая выглядит так, будто провела на солнце больше времени, чем положено викторианке из высшего общества. За ней стоит мальчик с темными волосами и глазами, его кожа того же оттенка, что и у Грея.

— Я её выдумала, — быстро говорю я. — Простите.

— Всё равно это очень хорошая история, — заявляет девочка. — Продолжайте.

Мальчик закатывает глаза.

— Ты не можешь приказывать гостье продолжать рассказ, Фиби.

Её брови взлетают.

— А какой тогда толк в том, чтобы быть дочерью хозяина? Если я должна терпеть все эти улыбки и реверансы перед гостями, то я должна иметь право приказывать им закончить истории, которые они начали. — Она переводит взгляд на меня. — Вы говорили о проклятии в гробнице фараона. Там кто-нибудь умирает? Очень на это надеюсь.

— Фиби, — с измождением произносит мальчик.

— Что? Это было бы паршивое проклятие, если бы никто не умер, и я считаю, что кое-кто должен. — Девочка оборачивается на звук поспешных шагов в коридоре. — Ты со мной согласна, Мими?

— Согласна с чем, Фиби? — Появляется женщина и поправляет девочке волосы. — Смею ли я спросить, чем вы двое докучаете нашим бедным гостям на этот раз?

— «Вы двое»? — возмущенно вскрикивает мальчик. — Это был не я, мама.

Вошедшая женщина примерно нашего возраста. Она похожа на мальчика, кожа чуть темнее. На ней платье еще изысканнее моего, а на шее, должно быть, настоящий египетский артефакт: широкое ожерелье из множества нитей, на каждой из которых нанизаны десятки крошечных амулетов.

Прежде чем дети успевают ответить, женщина замечает нас. Её взгляд останавливается на Грее, и она моргает. Затем она издает легкий смешок и касается губ — жест несмелый, словно она хочет скрыть этот смех.

— Прошу прощения, сэр. На мгновение я почти приняла вас за… кое-кого другого.

— Меня уже принимали за некоего мистера Авада, — говорит он.

— За дядю Селима? — спрашивает Фиби.

— Он мой дядя, а не твой, — вставляет мальчик.

— Раз наши родители теперь женаты, Майкл, это делает его и моим дядей тоже. Если не хочешь им делиться, я заберу его себе, а ты можешь забрать моего дядю Томаса, который тот еще старый зануда.

Женщина глубоко вздыхает.

— Я должна извиниться за детей. Они провели слишком много времени в Каире и совсем позабыли, как должны вести себя приличные шотландские мальчики и девочки.

— Потому что мы не шотландцы, — заявляет Фиби. — Я родилась в Каире, как и Майкл. Мы египтяне. — Она поворачивается к нам. — В Египте лучше, там слишком жарко, чтобы носить всё это. — Она дергает свое платье. — И это отличный повод его не надевать.

Я поворачиваюсь к Грею.

— Можем ли мы поехать в Египет, доктор Грей? Пожалуйста.

Девочка смеется, но женщина резко вдыхает.

— Грей? — переспрашивает она. — Доктор Дункан Грей?

Грей напрягается, почти незаметно, и я тоже, боясь того, что она могла о нем слышать.

— О! Где мои манеры? — спохватывается она. — Я должна быть хозяйкой вечера, как бы мало я себя ею ни чувствовала. Я Мириам Кристи. Мой муж — сэр Аластер. Это наши дети: мой сын Майкл от первого мужа и дочь моего мужа Фиби от его первой жены.