— Я… То есть… Мы с мужем вели очень обособленную жизнь, мисс Митчелл. Когда он со своей первой женой жил в Каире, я была… — Она прочищает горло. — Я была гувернанткой. Пенелопа — первая леди Кристи — и я вместе учились в Лондоне. Мы были подругами. Так она и познакомилась с сэром Аластером: она приехала навестить меня в Каир. — Слабая улыбка ненадолго смягчает её горе. — Пенелопа была чудесной женщиной, очень похожей на Фиби. Она была моей самой близкой подругой и… — Она моргает, глядя на меня с легким ужасом. — И это не имеет никакого отношения к делу. Я заговорилась, простите меня.

— Вовсе нет. Это помогает мне всё понять.

Это помогает мне понять очень многое. Первая леди Кристи умирает, и кого сэр Аластер выбирает себе во вторые жены? Лучшую подругу жены и гувернантку своей дочери. Избавил себя от забот по поиску того, кто будет присматривать за Фиби. Просто повысил гувернантку в должности.

О, я знаю, что это не обязательно так, но такая вероятность дает мне определенное представление об этом браке.

Леди Кристи продолжает:

— Когда муж был поглощен работой, для меня было обычным делом не видеть его целыми днями. Он обедал на месте раскопок или у себя в кабинете и часто возвращался уже после того, как мы с детьми ложились спать. Теперь, когда мы вернулись в Эдинбург, он был занят каталогизацией своих находок и встречами с официальными лицами из музеев. Всё это — объяснение, даже оправдание тому, в чем я сейчас признаюсь: я не видела его с сегодняшнего раннего утра. Мы вместе позавтракали, а затем я повела детей на прогулку, пока он работал. Когда я вернулась, Аластера уже не было. После этого я была занята подготовкой к приему. Я не сочла странным, что Аластер не пришел домой к обеду или к чаю — так было заведено, к немалому раздражению нашего повара. Что касается ужина, то он прошел в суматохе, так как нам всем нужно было собираться к вечеру.

— Вы не видели, как он собирался?

Долгая пауза. Затем тихий голос:

— У нас разные спальни и гардеробные, мисс Мэллори.

Точно. Это эпоха, когда у богатых свои комнаты. Средний класс часто пытается подражать этому, отделяя себя от бедняков, которым приходится — о ужас — делить кровать с супругом.

— Конечно, — говорю я с легкой улыбкой. — В таком доме легко можно не видеться целыми днями.

— Истинная правда. У моего мужа были свои покои, и когда он уходил, то предпочитал добираться до места пешком, он часто жаловался на то, какой малоподвижной стала жизнь здесь по сравнению с раскопками. Слуги бесконечно сетовали на то, что никогда не знали, дома он или нет. Я пыталась объяснить ему, что всем было бы легче, если бы он предупреждал об уходе, но людям трудно это понять, если они сами не были в услужении. Я полагаю, вы были горничной, верно?

— Да, и вы совершенно правы. Персоналу важно знать, дома ли хозяева. Значит, вы не видели сэра Аластера весь день, а затем, когда поняли, что он не просто опаздывает к началу вечера, отправились на поиски.

— Мы с лордом Мьюиром искали его. Мы расспросили слуг, но никто не видел Аластера с самого утра. Тем не менее, мы предположили, что он вернулся и проскользнул в дом незамеченным. Только после того, как я увидела вас и доктора Грея, я поняла, что есть простой способ определить, явился ли он на праздник: оделся ли он? Он настаивал на том, чтобы носить даже праздничные костюмы, не требующие посторонней помощи, так как не любил, когда камердинер его одевает. Поэтому я проверила, на месте ли одежда, приготовленная его слугой. Она была там. А значит, дома его не было. Именно тогда лорд Мьюир предложил сказать, что Аластер нездоров.

Она теребит платок.

— Мне была ненавистна эта ложь, но лорд Мьюир — и справедливо — указал на то, что правда выставила бы моего мужа в унизительном свете. Мы не могли признать, что Аластер ведет себя…

Остальное она вслух не произносит. А я могу. Ведет себя как капризный ребенок.

Она быстро продолжает, словно читая мои мысли:

— Я думала, что это легко может оказаться ошибкой. За завтраком мы даже не обсуждали прием. Я знала, что эта затея портит ему настроение. Он мог уйти и напрочь о ней забыть. — Она умолкает, лицо её искажается от горя. — Или это было лишь то, на что я надеялась, а теперь оказывается… — Она смотрит на меня. — Возможно ли, что он вовсе не уходил? Что мы провели весь день, полагая, будто он на работе, а он был прямо здесь, будучи… будучи…

Она заходится в рыданиях, и, наверное, мне следовало бы чувствовать себя паршиво из-за холодного анализа этого плача, но такова моя работа. Я ищу признаки настоящих слез. Ищу признаки подлинного горя. Ищу любой намек на то, что она ломает комедию. Мне симпатична Мириам Кристина, и мне определенно нравятся её дети. Но я встречала слишком много убийц, которые при первой, и даже при второй и третьей встрече, казались мне очень милыми людьми.

Её горе кажется искренним, но даже это не доказательство того, что она не могла убить мужа. Далеко не каждый убийца — хладнокровный социопат. Ссора. Толчок и случайная смерть, а затем следы удавки и бинты мумии, чтобы выдать это за убийство, совершенное неизвестными.

Впрочем, необходимость оставаться беспристрастной помогает мне дождаться окончания истерики и продолжить расспросы.