— Дон шут! — перешёл Алекс на кривой английский, который учил в школе. Он понял, что раз эти солдаты не знают немецкого, то это не их проблемы, а его. — Дон шут! Айм НАТО солджет!

— Гоу-гоу-гоу! — грубо подталкивали его в спину в сторону пикапа.

Алекс ожидал, что его посадят в салон, но его ожидания сразу же были разрушены. В следующий миг его повалили на землю и начали бить ногами, хотя он для провокации своих пленителей ничего не делал. Он пытался уклоняться от ударов, но это было бесполезно. Они сыпались на него со всех сторон. И хотя действительно серьёзных ударов почти не было, скорее, они были унизительными, но и боли доставляли немало.

В итоге Александр скорчился эмбрионом и прикрыл руками голову, чтобы по ней прилетало как можно меньше, а лучше вообще она не принимала ударов.

Через некоторое время темнокожим воякам надоело издеваться над «белоснежкой», после чего с пленника стянули берцы и хорошенько его обыскали. Их добычей помимо обуви стали бумажник с немецкими марками и документы на имя Александра Шульца.

В приюте, в котором его оформляли в качестве найдёныша, ему дали имя и фамилию из наиболее распространённых у немцев. Он мог с лёгкостью стать Карлом, Фридрихом или не дай бог Адольфом. Но директор приюта, который занимался его оформлением, был любителем истории. Больше всего он увлекался исследованием завоеваний Александра Македонского. В честь него он и называл найдёныша. Фамилия тоже досталась от того же директора — он назвал её наобум. Так же легко малыш мог оказаться Мюллером — всё же тоже одна из самых распространённых фамилий у немцев. Но он стал Шульцем.

Если бы Алекса усыновила какая-нибудь семья и он не жил бы постоянно в патронажной семье, то ему бы дали фамилию отца-опекуна, в крайнем случае, матери-опекунши. Но поскольку его так и не усыновили, то он остался Шульцем. В общем, ничего оригинального — типичный немец от внешности, до имени с фамилией.

После избиения и ограбления ему связали ноги такой же бечёвкой, которая пошла на связывание рук. После этого его, словно барашка на заклание, закинули в кузов пикапа. Вместе с ним туда же забрался пулемётчик. Вот только для последнего было оборудовано сиденье, на котором тот расположился с высокомерной ухмылкой на худом лице. В это время пленник валялся на стальном полу.

Самое худшее началось после начала движения. Пикап ехал обратно в том направлении, откуда прибыл. И дорог на его пути по волшебству не появилось, о чём очень жалел связанный пленник. Его бросало на кочках, отбивало бока и мослы. Как бы он ни старался поудобней устроиться, какие бы позы ни принимал — ничего не помогало.

Пулемётчик сидел и крепко держался за раму, на которой крепилось его главное оружие. Он с издёвкой посматривал на пленника. Последний так и не нашёл удобной позы, а зацепиться ему было не за что и нечем. Руки у него были связаны хорошо, как и ноги. Плюс на полу не имелось никаких выступающих штуковин. Впрочем, за последнее нужно было скорее кого-нибудь поблагодарить. Ведь если бы там такие штуки были бы, то Александр на них точно напоролся бы во время подлёта на очередном буераке. Наверняка это подарило бы ему гораздо больше болезненных ощущений, чем нынешняя поездка.

В общем, он сделал для себя философский вывод: если кажется, что хуже быть не может, то это чушь. Может, очень даже может! Совсем недавно он раз за разом погибал на терпящем крушение самолёте. В тот момент ему казалось, что это всё — хуже не бывает. Но вот он сумел кое-как спастись от падения. И что? Ему стало лучше? Нет! Его положение как бы не ухудшилось. Теперь у него ничего не осталось: ни денег, ни документов, ни оружия, ни даже ботинок. Плюс он избит какими-то вооружёнными темнокожими парнями и подобен овечке, которую доставляют к месту проведения торжества в качестве главного блюда.

Пленнику казалось, будто машина ехала целую вечность. На самом деле не прошло и получаса, как пикап прибыл в небольшой полевой лагерь. Военные палатки были накрыты маскировочными сетками, чтобы их сложно было опознать с воздуха. В общем, всё выглядело по-взрослому, как положено у военных. Немного портило обстановку то, что солдаты были представлены молодыми темнокожими парнями в камуфляже и с автоматами Калашникова. В лагере царила атмосфера расхлябанности, словно о дисциплине эти воины были знакомы лишь понаслышке.

У них имелось ещё три аналогичных пикапа песчаной расцветки. Пулемётами были оснащены ещё два автомобиля из трёх. На третьем же была установлена солидная зенитная установка. Не исключено, что именно из неё был сбит потерпевший крушение самолёт.

Общая численность контингента — двадцать человек. Палаток у них было пять: четыре для проживания и один большой шатёр выступал в качестве столовой. В общем, разместились ребята с комфортом. Вот только готовили они не в полевой кухне, как должно было быть, а на обычном костре в большом котелке, словно туристы в походе. Последнее удивило немецкого солдата. Вот только долго удивляться ему не дали.