Его губы кривятся. — Я не переживаю об этой части. Я не могу жить без Грей. Нет такой вселенной, нет такого измерения, где я существую без нее. Я знаю, что найду ее.

 

Тогда почему он уже выглядит таким побежденным?

 

 

— Что меня беспокоит, Финн, — мой брат подходит ко мне на пороге и смотрит глазами, полными теней и мрака, — это в каких монстров нам всем придется превратиться, чтобы сделать это.

 

Глава девятнадцатая

 

ФИНН

 

Я отказываюсь называть назначенного Куросаки инструктора «сэнсэем», хотя технически он им и является. Ему около пятидесяти, он не говорит по-английски ни слова, но я слышал, как он выкрикивает одни и те же фразы на японском достаточно часто, чтобы понять, что значат «медленнее», «быстрее» и «следи за ногами».

 

Прямо сейчас он орет фразу про «следи за ногами» и постоянно указывает на мои ступни. Я прекрасно знаю, чего он хочет, но, кружа по мату и следя за партнером, держу оборонительную стойку.

 

Сегодня у меня новый спарринг-партнер. Он высокий, с татуировками, уходящими на лицо, и шрамом над левым глазом. Я замечаю ткань, закрывающую шрам в центре его правой ладони. Он левша, но шрам на правой руке выглядит как боевая рана. Он что, был правшой? Это значит, что он научился драться заново, сменив ведущую руку?

 

Этот боец отличается от остальных. С криком он атакует, пытаясь бросить меня. Я сгибаю колени, чтобы удержать центр тяжести, и креплюсь, когда он переносит на меня свой вес.

 

Тренировка сэнсэя шепотом звучит в моей голове, пока я дерусь: «У любой возможности всегда две стороны».

 

Я разворачиваюсь и использую вес противника против него самого, чтобы сбить его с центра тяжести.

 

«Одна сторона выглядит как невыгодная».

 

Мой партнер выше и тяжелее. К тому же у него нет травмы ребер и легкого сотрясения. Я не могу победить его силой. Это просто невозможно.

 

Пот течет по лицу, пока я пытаюсь сохранить преимущество, но он слишком мощен. Мои ноги скользят по мату, когда он теснит меня назад, пытаясь повалить.

 

«В такие моменты, когда ты в невыгодном положении, всё, что нужно сделать…»

 

Я рычу, вкладывая всю силу в усилие, и ухожу в кувырок. Глаза партнера округляются, когда я вжимаюсь в пол, впечатываю обе ступни ему в грудину и использую его собственный вес, чтобы скинуть его, прежде чем вскочить на ноги.

 

«…это перевернуть монету».

 

Партнер лежит на животе, руки прижаты к мату. Я стою над ним, тяжело дыша, и смотрю на тренера. Старик рычит на меня.

 

Вдруг я слышу рев партнера и оборачиваюсь. Он несется на меня с ножом. Я едва успеваю отскочить, когда он полосует воздух быстрыми, безжалостными движениями. Я танцую назад так быстро, как могу, но он хватает меня одной рукой, чтобы удержать на месте.

 

Мой халат почти срывается с плеч, когда он дергает меня, целясь острым лезвием в плечо. Широко открыв глаза, я хватаюсь за нож и пытаюсь увести его в сторону. Он вырывает его и снова идет на меня, неумолимый, как бык.

 

— Это… — я отпрыгиваю, нож разрезает пояс на моем животе. — …тренировка. Никто не собирается его остановить?

 

Тренер говорит что-то по-японски, чего я до сих пор не понимаю. Пот щиплет глаза, но я заставляю себя оставаться начеку и найти преимущество. Броситься на нож? Или рвануть вперед, надеясь, что я быстрее его лезвия?

 

В моем нерешительном порыве он действует первым.

 

Я слишком медленный. Его нож полосует мою руку. Кровь хлещет из прорехи в рукаве, пока он хватает меня за шею, вжимает в землю и приставляет нож к моему горлу.

 

Тренер тяжело ступает на мат, глядя на меня с презрением. Он что-то рокочет по-японски.

 

— Я не понимаю, — шиплю я сквозь зубы, вспыхивая от ярости.

 

Порез на руке жжет, ребра ноют от ударов. Позже всё тело будет болеть как ад, но сейчас эти ощущения не важны.

 

— Он говорит, что ты слишком скован, — раздается новый голос в зале. Солнечный свет из огромных окон льется ему на спину и плечи, погружая лицо в тень, но я мгновенно узнаю силуэт Куросаки.

 

Его плечи всегда прямые, как у армейского командира. Он часто ходит, заложив руки за спину, будто просто прогуливается. Снаружи он выглядит безобидным, неприметным японцем. Случайный прохожий никогда бы не разглядел в нем ту безжалостную душу, которой он является.

 

— Он говорит… — Куросаки приближается, и мой партнер вместе с тренером отступают и кланяются ему, — …что ты дерешься так, будто существуют правила, которые нужно соблюдать. — Куросаки качает головой. — Но в реальном мире правил нет. Особенно в мире, которым будешь править ты.

 

Сердце бьется о ребра. Это случается каждый раз, когда Куросаки говорит о том, что я приму власть.