Я решил, что не позволю ее многоликости вывести меня из равновесия. Джинкс, безусловно, сумасшедшая. Но конкретный вид ее безумия не так важен, как то, чем оно может помочь мне и моим братьям.

 

— Вау, — выдыхает она. — Она еще больше, чем на фотографиях.

 

Я оставляю ее, пока она бормочет что-то о шпилях «Редвуда» и витражных окнах.

 

Зейн выходит из тени, чтобы встретить меня. На нем мотокуртка, черные брюки, а темные волосы растрепаны сильнее, чем когда-либо.

 

— Эй, чувак. — Зейн отшатывается, когда подходит ближе. — Что с твоим лицом?

 

Я вспоминаю синяки, которые оставил на мне Куросаки. Неужели это было всего несколько часов назад? Встреча с Джей в больнице заставила меня почувствовать, будто я попал в совершенно другое измерение.

 

— Ты и сам выглядишь неважно, — говорю я, глядя на его покрасневшие глаза.

 

До того, как он сошелся с Грей, у Зейна были проблемы с алкоголем. Бывали ночи, когда мой брат вваливался домой, пахнущий парфюмом, «Джек Дэниелсом» и запахом тела. Я давно не видел своего Зейна таким разбитым.

 

— Да, но у тебя хуже. — Брат внимательно изучает меня. В воздухе повисают невысказанные вопросы. Он и Датч знают, что я связался с якудза. Но они не спрашивали, какова была цена входа, а я не стал сообщать.

 

Некоторые вещи лучше оставить невысказанными.

 

Губы Зейна растягиваются в натянутой улыбке — он делает это всегда в неловких ситуациях. Он шутит:

 

— Не говори мне, что это она с тобой сделала? — Его внимание переключается на Джинкс, а затем снова возвращается ко мне с вопросительным взглядом.

 

— Если я скажу, что она, тебе станет легче?

 

Он качает головой, и улыбка гаснет.

 

— Ничто не сделает мне легче. Пока Грей не будет рядом.

 

— Мы найдем ее, — обещаю я.

 

— Я знаю. — Зейн судорожно выдыхает. Он держится лучше, чем я ожидал. Я думал, он будет рвать и метать, проклиная небо, и пытаться сбросить свой мотоцикл с ближайшего обрыва.

 

Он замечает мой взгляд, и его губы кривятся.

 

— Не надо.

 

— Что «не надо»?

 

— Переживать обо мне.

 

— Кто сказал, что я переживаю?

 

— Разве нет? — Он выгибает бровь.

 

Я отвожу взгляд, чтобы не признаваться.

 

— Срывался ли я сегодня? Может быть, — признает Зейн. — И думал ли я о том, чтобы напиться до беспамятства, чтобы увидеть Грей во сне… — он делает паузу, его кадык дергается. — Но я этого не сделаю, Финн. Я пообещал Грей, что стану лучше. Я не нарушу это обещание. Я ей нужен сейчас больше, чем когда-либо. Я не исчезну в алкогольном тумане, как бы трудно ни было.

 

Это удивительно зрелое суждение, я и не знал, что в Зейне есть такое.

 

— Как Ви? — спрашиваю я, вспоминая младшую сестру Кейденс. — Она устроилась нормально?

 

— Сол лично отвез ее и Райана в наш загородный дом. Даже если бы мы ему не платили, он следил бы за ней, как ястреб. Они семья.

 

Я киваю. Райан, сводный брат Кейденс, раньше работал охранником, так что я знаю, что он и его девушка присмотрят за Ви.

 

— С Виолой ничего не должно случиться, — бормочу я. — Иначе Кейденс никогда нас не простит, когда вернется.

 

— И Грей тоже. Она любит эту девчонку.

 

Это правда. Виола болтлива, но она умеет располагать к себе своей солнечностью.

 

Зейн снова смотрит на девушку позади меня:

 

— Итак… ты собираешься это объяснить?

 

«Это» — хорошее определение для Джинкс, потому что половину времени я даже не уверен, человек ли она.

 

— С каких пор ты стал достаточно близок, чтобы водить с собой девушек?

 

— Мы не близки.

 

— Окей… как ты с ней познакомился?

 

Я не хочу говорить ему, что меня так сильно избили, что я попал в больницу, поэтому говорю:

 

— Она поделилась со мной своей кроватью.

 

— Её чем?

 

Я пожимаю плечами.

 

Зейн качает головой, словно говоря: «Я не хочу знать».

 

— Кстати, я читал твои сообщения. Что ты имел в виду, когда сказал, что девочки у мамы?

 

— Объясню, когда придет Датч.

 

В этот момент я слышу гул шин по асфальту. Два пронзительных луча фар разрезают темноту, и я узнаю машину брата. Датч распахивает дверь и выходит. Сол выходит с пассажирского сиденья.

 

— Финн.

 

Датч подбегает ко мне, его взгляд задерживается на синяках на моем лице.

 

— Какого черта с тобой случилось?

 

— Тебя что, посвятили в… ну ты понимаешь? — брови Сола ползут вверх. Из нас троих Сол жил в самом худшем районе и знает о бандитской жизни куда больше.