Татуированная рука снова появляется в фокусе. Я пытаюсь приблизить изображение на экране телефона. К сожалению, у камер «Редвуд Преп» нет функции зума, но я могу различить некое подобие круга на запястье.

 

Рука мгновенно исчезает, утаскивая еще кого-то за пределы обзора камеры.

 

— Как же это бесит, — бормочу я, поднося телефон ближе, словно это сделает картинку качественнее. Все, что удается разобрать — это смутные пятна человеческих голов, мелькающие туда-сюда.

 

Присмотревшись к теням, я понимаю, что есть две группы дерущихся, и в центре каждой из них словно находится по человеку. Эти двое движутся быстро. Не могу точно сказать, что они делают, но каждый раз, когда они оказываются рядом с бандитами, те оказываются в нокауте.

 

Через несколько минут парни в мешковатых штанах уже стонут и корчатся на асфальте, а на ногах остаются только две высокие, худые тени.

 

— Вот ты где, — рычит темный голос.

 

Я вскрикиваю и подскакиваю. Телефон с грохотом падает на пол, я тянусь, чтобы поднять его.

 

Финн врывается в химическую лабораторию и рывком ставит меня на ноги, прежде чем я успеваю коснуться телефона.

 

Меня передергивает при взгляде на него. Будто одна из тех высоких, худых теней выпрыгнула с экрана моего телефона, чтобы преследовать меня. Он выглядит особенно опасно: его угольно-черные глаза сливаются с темнотой, словно он сам соткан из ночи. Словно он создан из тайн, зла и смерти.

 

Испуганный крик замирает на моих губах. Даже мое тело понимает, что я не смею кричать без его разрешения.

 

Суженный взгляд Финна с презрением скользит по моему телу.

 

— Ты не истекаешь кровью.

 

— Ты звучишь слегка разочарованным.

 

Его глаза превращаются в узкие раздраженные щелки, и я чувствую себя ребенком, которого сейчас будут пороть.

 

— Я звонил.

 

Ах, да. Мне внезапно напоминают о его грозном приказе отвечать каждый раз, когда он звонит.

 

— Я была занята.

 

— Делая что? — он нависает надо мной, нарушая мое личное пространство. Дыша моим воздухом. Заставляя мои часы пищать.

 

Атмосфера опасности, витающая вокруг него, заставляет волосы на затылке встать дыбом. Я бы ничуть не удивилась, если бы Финн внезапно свернул мне шею или укусил, превращая в такое же темное и извращенное существо, как он сам.

 

— Пыталась не получить пулю, — я пытаюсь оттолкнуть его. — Слышал когда-нибудь о личном пространстве?

 

Его ноздри раздуваются, но он не ослабляет хватку.

 

— Ты видела стрелков?

 

— Лично? Нет. Но пуле не обязательно быть близко, чтобы оставить след. — Я знаю, что должна быть милее, но драка снаружи все еще продолжается, а теперь я ничего не вижу, потому что Темный Лорд «Редвуд Преп» держит меня в железной хватке.

 

Наконец Финн отпускает меня, и я подбираю телефон. Экран цел, но, к сожалению, драка окончена. Улица совершенно пуста, грузовики уехали. Словно их там никогда и не было.

 

Финн выхватывает телефон у меня из рук и вглядывается в запись. Он мгновенно понимает, что я сделала.

 

— Ты взломала систему наблюдения «Редвуда».

 

— «Взломала» — слишком громкое слово. Скорее, они оставили дверь открытой, а я просто зашла.

 

Честно говоря, если люди не хотят, чтобы их частную жизнь нарушали, им следует принимать более серьезные меры защиты. Не я устанавливаю правила.

 

Он изучает меня, его глаза пронзают, словно самурайский меч, разрезающий плоть. Ему никто не говорил, что пялиться невежливо? Особенно когда он делает это своим невероятно красивым лицом?

 

— Ты хакер.

 

— Я предпочитаю термин «призрак в системе».

 

— Призрак?

 

Мои глаза расширяются. Я проговорилась?

 

— В каких еще комнатах ты «призраком» бродила в «Редвуд Преп»? — требует Финн, его голос звучит так низко и проникающе, что я понимаю: он говорит не только о классах.

 

— Ничего интересного, — бормочу я, отводя взгляд. — Видела химическую лабораторию. Очевидно, — я киваю на комнату, в которой мы стоим. — Актовый зал. Музыкальный класс…

 

— Нашу репетиционную?

 

Финн отлично владеет своими эмоциями, но его энергетические сдвиги невозможно скрыть. Я начинаю понимать, когда он демонстрирует свое «счастливое» безэмоциональное лицо, а когда — «злое» безэмоциональное.

 

Сейчас это его лицо из серии «Я знаю, что ты Джинкс, маленькая лгунья». Я уже ловила его на таких взглядах раньше. Это все еще выбивает из колеи.

 

— Чего-о-о? — спрашиваю я высоким голосом. — У вас есть своя репетиционная? Можно посмотреть?