<ТЫ ПРИЧИНА ТОГО, ЧТО THE KINGS СТАЛИ ГРУППОЙ. ЗЕЙН И ДАТЧ ЛЮБИЛИ МУЗЫКУ, НО ОНИ НЕ ХОТЕЛИ БЫТЬ ПОХОЖИМИ НА ТВОЕГО ОТЦА. ЗАТЕМ ТЫ НАШЕЛ БАС-ГИТАРУ И ИГРАЛ НА НЕЙ ВСЮ НОЧЬ. СНОВА И СНОВА. ТЫ ЗАПОЛНИЛ ДОМ РИТМИЧНЫМ БИТОМ, КОТОРЫЙ ПРИВЛЕК ТВОИХ БРАТЬЕВ. НЕ СКАЗАВ НИ СЛОВА, ТЫ УБЕДИЛ ИХ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ. THE KINGS ТАКИЕ, КАКИЕ ОНИ ЕСТЬ, БЛАГОДАРЯ ТОМУ, КТО ТЫ ЕСТЬ>

Мой взгляд падает на Финна. Он смотрит на экран компьютера, отведя глаза, ноздри раздуваются.

— Это она, правда? — хрипло спрашиваю я.

Его губы сжимаются в тонкую, твердую линию.

Затем он печатает:

<ЭТА ИСТОРИЯ НЕ ДЛЯ ПОСТОРОННИХ>

<ТЕПЕРЬ Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ — ФИНН. МОЙ СЫН ВСЕГДА СКЕПТИЧЕН>

<ТЫ МОЖЕШЬ БЫТЬ ИИ. СКАЖИ МНЕ ТО, ЧТО ЗНАЕТ ТОЛЬКО МОЯ МАТЬ>

Курсор снова мигает.

Я задерживаю дыхание, пока они начинают печатать.

<В ПЕРВЫЙ ЖЕ ДЕНЬ, КОГДА ТЫ ПРИЕХАЛ ЖИТЬ К НАМ, Я ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЛА, ЧТО ТЫ ПРИЕДЕШЬ. ТВОЙ ОТЕЦ СКАЗАЛ НАМ, ЧТО ТЕБЯ УСЫНОВИЛИ ИЗ КИТАЯ, НО КОГДА ТЫ ЗАГОВОРИЛ, ЭТО БЫЛ ЯПОНСКИЙ. Я СПРОСИЛА ТВОЕГО ОТЦА, КАК ОН МОГ ВСЁ ПЕРЕПУТАТЬ. ЯПОНИЯ И КИТАЙ — ДВЕ РАЗНЫЕ СТРАНЫ>

Финн сжимает пальцы в кулаки.

В этот момент терминал загорается зеленым. Похитители открывают двухстороннюю трансляцию, фактически открывая нам дверь.

Мои колонки всё еще подключены к системе, поэтому я могу слышать теплый женский голос, доносящийся из воздуха.

— Финн? Это я. Это мама.

Финн тяжело сглатывает, отказываясь приближаться к компьютеру.

— Финн, ты слышишь меня?

Финн вскакивает со стула и начинает ходить взад-вперед.

— Не думаю, что она ИИ, Финн, — бормочу я. — Поверь мне.

Глаза Финна вспыхивают, глядя на меня: сплошная тьма и бушующий шторм.

Наблюдая за ним издалека, я сделала несколько выводов о том, кто он такой. Но, думаю, я упустила критическую часть головоломки: Финн тихий, но он не лишен эмоций. Сломанность в нем есть, прямо на поверхности. Это лицо того, кто страдает от предательства.

— Финн, я могу всё объяснить, — говорит его мать. Её голос звучит приглушенно. У меня качественные колонки, так что это плохая связь. Она либо глубоко под землей, либо где-то очень, очень далеко от США.

— Пожалуйста.

Финн внезапно прекращает ходить. Его выражение лица пустое, но эти глаза…

Мои часы жужжат. Я смотрю вниз и вижу скачок пульса.

— У меня только один вопрос, мама, — рычит Финн низким голосом, от которого у меня по коже бегут мурашки. — Что ты сделала с девочками?

 

Глава одиннадцатая

 

ФИНН

 

Я изучал своих братьев с их инструментами и задавался вопросом, почему я другой. Датч «кровоточил» музыкой. Он играл, пока пальцы не разбивались в кровь, и нам приходилось оттаскивать его от гитары. Зейн бил по барабанам так, будто это был его собственный пульс. Ровно. Громко. Он мог продолжать бесконечно, словно остановка хотя бы на секунду означала бы, что его сердце тоже остановится. Что он умрет.

 

Я никогда не испытывал подобного ни к чему.

 

Страсть. Похоть. Алчность.

 

Я сломлен, бесчувственен, но в каком-то смысле это меня освобождает.

 

Эмоции — это облака в чистом, синем небе. Твой разум ясен — еще одна цитата Сэнсэя.

 

Мне мало что нужно в жизни, кроме моих братьев и Сола. И я думал, что моя мать чувствует то же самое по отношению к нам.

 

— Я не могу сказать тебе, где они, — напряженно отвечает мама. Ее голос потрескивает, связь становится всё слабее. — Но могу сказать, что они в безопасности. На данный момент.

 

На данный момент?

 

Этот момент для меня совершенно лишен смысла. Под каким углом ни посмотри, это слишком дико. Слишком безумно. Слишком невероятно.

Темное, пульсирующее ощущение разливается по центру моей груди. Мне не нравится всё то, что я чувствую. Поэтому я отталкиваю всё это и концентрируюсь на единственной важной вещи — возвращении Кейденс и Грей домой.

 

Сверля взглядом монитор, я требую:

 

— Это из-за наследства?

 

— Что? — ахает мама.

 

Моя голова медленно поворачивается в сторону. Я просверливаю дыру в Джей, наблюдая за каждым дюймом ее тонкого лица, пока говорю:

 

— Кейденс и Грей беременны. Как только они родят, Датч и Зейн получат право на наследство бабушки. Это поэтому ты забрала их?

 

Глаза Джей расширяются чуть сильнее, чем нужно. Они хлопают от изумления. Ее бледные руки взлетают вверх, чтобы прикрыть рот.

 

Но всё это кажется наигранным.

 

И я бы знал. Я изучал выражения лиц годами.

 

Джей уже знает о наследстве.

 

Должно быть, она знает и о попытке Джарода Кросса прибрать его к рукам — начав с женитьбы на матери Грей, чтобы Зейн и Грей стали сводными братом и сестрой, и упекая Датча в тюрьму, когда тот выяснил, что Джарод пытался добиться беременности Кейди перед нашим последним семестром в старшей школе.