Время от времени хихиканье Калена прорывалось сквозь ровный ритм её помешивания. Аурик наклонился вперёд, что-то шепнул брату, и Мидас тихо фыркнул с весельем, а клубок дыма, вырвавшийся из его ноздрей, поднялся игривой спиралью.

Элоуэн вытерла уголки глаз тыльной стороной запястья, прежде чем слёзы успели упасть в еду.

Именно такие нежные мгновения наполняли её сердце радостью: видеть семью, о которой она никогда не думала, что будет её иметь, живущую так, словно жестокости мира не существовало.

И потому она позволила им побыть в этом ещё немного.

ГЛАВА 43

Элоуэн проснулась, свернувшись в руках Мидаса, с его знакомым теплом, прижатым к её спине. Но с её телом было что-то не так, оно сжалось от дискомфорта, живот сводило медленными, тошнотворными волнами. Она ахнула, едва слышно, но Мидас тут же зашевелился.

— Элоуэн, — прошептал он, садясь.

— Что-то не так, — схватилась она за живот.

И тогда запах ударил ему в нос. Кровь.

Мидас не стал задавать вопросов. Он подхватил её на руки, осторожно уложил на груду мехов отдельно от мальчиков и разжёг огонь ярче резким дыханием жара.

Она истекала кровью часами, тихо морщась, чтобы не потревожить сыновей, хотя сердце кричало от агонии. Она знала, что происходит, они оба знали. Но произнести это вслух значило сделать это реальным, а ни один из них ещё не был готов встретиться с этим.

Мидас держал её за руку, когда её тело тряслось от боли. Он шептал ей, когда худшее миновало, прижавшись лбом к её лбу, и его голос был мягким потоком любви и извинений. Девушка плакала без звука. Он осторожно смывал с неё кровь.

На следующее утро мальчики, смеясь, бросились к ним у входа в пещеру, с руками, полными полевых цветов и кусочков коры, которые они вырезали в игрушечных зверей.

— Смотри, что мы сделали для малыша! — крикнул Кален.

Элоуэн сидела у огня, укутанная в толстое одеяло. Лицо её было бледным. Мидас стоял рядом, неподвижный. Мальчики с восторгом подошли ближе. Она прикрыла рот одной рукой. Другая дрожала у неё на коленях. Мальчики остановились.

— Папа? — Аурик посмотрел на Мидаса.

Мидас опустился на колени, медленно, чтобы оказаться на уровне их глаз. Выражение его лица было мягким, но опустошённым.

— Мне нужно, чтобы вы выслушали, — сказал он. Они мгновенно притихли. — Нет лёгкого способа сказать это, — он замолчал, взглянул на Элоуэн, затем снова на них. — Жизнь, которую носила ваша мать… ушла.

Последовавшая тишина ударила её в грудь ножом.

— Ушла? — моргнул Аурик.

Элоуэн опустила руку на живот, который до сих пор сводило и который уже казался пустым. Голоса почти не было:

— Я потеряла малыша.

Кален уставился на неё.

— Нет, — резко сказал он. — Ты ошибаешься. Мы сделали еду. Сделали игрушки.

Мидас коснулся его плеча, когда Аурик шагнул вперёд, слёзы уже стояли у мальчика в глазах.

— Куда он ушёл?

— Я не знаю, милый, — горло Элоуэн сжалось.

Кален выронил игрушку из руки. Та с глухим стуком ударилась о каменный пол. А потом он убежал глубже в пещеру.

Позже, когда солнце давно опустилось за гребень, Элоуэн сидела снаружи у пещеры одна. Она сжимала маленькую деревянную фигурку, которую уронил Кален, и большим пальцем водила по её неровным краям.

Мидас нашёл её там.

— Я всё думаю, — прошептала она, — о том, как сильно они любили того, у кого даже не было имени.

Мидас кивнул.

— Думаешь, они возненавидят меня за это?

— Нет, — сказал он. — Им больно. Но они никогда не смогли бы возненавидеть тебя.

— Я не знаю, как помочь им понять, — закрыла она глаза.

— И не нужно. Они маленькие, их сердца огненные, как моё, — мягко сказал он. — Они вернутся к тебе, когда будут готовы понять больше.

Игрушки остались нетронутыми. Огонь горел низко. Смех, который прежде звенел в каменных коридорах, стих до тишины.

Элоуэн сидела в выстланном мехами гнезде, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Она заплела волосы, чтобы занять руки, но пальцы всё равно дрожали. Глаза были сухими, но лишь потому, что даже слёзы её покинули.

Мальчики стояли в нескольких метрах от неё, ёрзая. Нервничали. Их глаза метались между ней и друг другом. Наконец Кален заговорил:

— Почему он умер?

Элоуэн медленно подняла взгляд и сглотнула.

— Иногда… такое случается. Даже когда всё кажется правильным.

— Но он был в безопасности, — сказал Кален. — Ты ела. Спала. Мы приносили тебе еду. Помогали.

— Знаю, — мягко сказала она.

— Тогда… — он замялся. — Это было… из-за того, что ты сделала?

Она замерла. Сердцем она знала, что такое случается, но это не облегчало вину, потому что она задавала себе этот вопрос каждую прошедшую секунду.

— Может, ты слишком много двигалась, — прошептал его брат. — Или слишком устала. Или вдруг… вдруг, когда мы сбили тебя с ног, мы ему навредили?