Элоуэн долго смотрела на них, прежде чем поднялась с пола, потянулась с тихим звуком усилия и босиком прошла по камню туда, где Мидас лежал у края пещеры в драконьем облике, свернувшись вопросительным знаком, с головой, покоящейся у огня. Она без слов забралась на его переднюю лапу и устроилась в изгибе его тела, прижимаясь к его груди, как второе сердцебиение.

Он пошевелился, его дыхание шевельнуло её волосы, и обвил её хвостом, как лентой. Для него это стало чистым инстинктом — обвиваться вокруг неё и мальчиков, пока он отдыхал.

Они какое-то время сидели в тишине, слушая безмолвие между пламенем и дыханием, вырывавшимся из их грудей.

Затем Элоуэн заговорила, тихо и приглушённо, чтобы не потревожить детей:

— Ты когда-нибудь задумываешься, как мы здесь оказались?

Мидас открыл один золотой глаз. Она улыбнулась и продолжила:

— Это похоже на историю, которую мог бы рассказать мне кто-то другой. Женщина и дракон в пещере и два маленьких чуда, — Мидас мягко фыркнул, его дыхание согрело её руку. — Думаю, я бы захотела в это поверить. А теперь, когда это правда…

Он оставался тихим, просто слушая её голос. Она протянула руку и провела пальцами по одной из крупных чешуек у него на груди, гладко стёртой временем, с золотистыми краями.

— Я никогда не думала, что у меня будут дети, — пробормотала она. — Когда я была в той деревне, я была слишком неправильной для любви, и как-то начала в это верить. То место отняло у меня слишком много частей себя, чтобы я когда-нибудь могла стать достаточно цельной и растить кого-то другого.

Мидас слегка склонил голову, слушая.

— И всё же, — продолжила она, — когда я вижу, как они играют, смеются и растут, я знаю, что всё это благодаря тебе. Ты дал мне пространство снова поверить в прекрасные вещи.

Он сглотнул и ласково ткнулся в неё. Она подняла на него взгляд, встречаясь с ним глазами. Но ей никогда не нужен был от него ответ, она лишь хотела, чтобы он слушал.

— Ты любишь по-своему, — сказала она, снова прислоняя голову к нему. — Теплом. Защитой. Каждой костью в своём теле. И именно так будут любить и наши мальчики. Надеюсь, мир будет добрее к ним, чем был к нам.

Он долго оставался неподвижным. Затем, осторожно пошевелившись, начал возвращаться в человеческий облик: конечности сужались, крылья уменьшались, рога загибались ближе к черепу. Когда он полностью сформировался, он обвил её руками и притянул ближе. Она без колебаний забралась к нему на колени, оседлав его ноги, грудью к его груди. Он опустил подбородок ей на плечо, а она уткнулась лицом в изгиб его шеи.

Они оставались так, вдыхая друг друга.

— Я боялся, — тихо сказал он, в этом облике его голос был медленнее. — Когда ты носила дитя. Я не знал, смогу ли быть… отцом. Или что это значит. Но теперь я знаю, что они мои величайшие благословения. Мои самые ценные сокровища, — Мидас посмотрел на спящих близнецов, их груди поднимались и опускались в унисон. — Они лучшее, что я когда-либо сделал, — сказал он.

Девушка отстранилась и обхватила его лицо ладонями.

— Это лучшее, что сделали мы.

Он наклонился вперёд и поцеловал её в лоб, его губы были тёплыми и неторопливыми. Затем он медленно двинулся вниз по её щеке, пока не добрался до нежного места под ухом, которое, как он уже знал, заставляло её дрожать. В наступившей тишине Элоуэн прошептала:

— Сейчас всё так идеально. Иногда мне хочется, чтобы время остановилось здесь.

Но в тот самый миг, когда она произнесла эти слова, что-то изменилось в ветре, и бриз донёс до Мидаса запах.

Дым. Металл. Человек.

Он поднял голову от шеи Элоуэн и осторожно отодвинул её, чтобы снова сменить облик. Его ноздри широко раздулись, а глаза стали более диким оттенком золота, зрачки расширились, чтобы лучше видеть. Хвостом он удержал Элоуэн позади себя, пока приближался ко входу в пещеру, и там, внизу, едва различимые сквозь туман нижних утёсов, среди камней двигались фигуры.

Люди. Вооружённые. Слишком близко.

Он вскочил на ноги в один удар сердца, крылья широко распахнулись, когда из его груди вырвался рёв — низкий, гортанный, предупреждающий. Элоуэн коснулась его хвоста, её голос был слабым.

— Мидас? Что такое?

Он не ответил. Не мог. Он низко припал к гребню, оскалив зубы, сердце громыхало в груди.

— Они нашли нас.

Его разум закрутился по спирали, образы вспыхивали за глазами, как молнии. Элоуэн, кричащая от боли. Его сыновья, розовые и беспомощные, моргающие на него его собственными золотыми глазами. Их крошечные ладони, их вес в его когтях. Мягкий изгиб улыбки Элоуэн, когда она шептала их имена.

— Моё.

Глубокое рычание поползло вверх по его горлу, как проклятие, призванное из глубин мира. Влажные камни под его когтями начали парить.

Люди приближались, не подозревая, что ждёт наверху. Один из них нёс длинное оружие — примитивное, но достаточно смертоносное. Другой держал факел.