Он слегка подался вперёд и обхватил ладонью её щёку, помня о своих когтях. Его рука была слишком большой для её лица и дрожала, пытаясь прикоснуться к ней с той же мягкостью, которая так легко давалась ей, когда девушка касалась его. Потом, медленно, неловко, он наклонился и снова прижался губами к её губам. Это было неуклюже. Твёрже, чем прежде, и от этого их зубы задели друг друга.

Когда он отстранился, он поднял на неё взгляд, и в его глазах сияло что-то такое, чего Элоуэн никогда не видела, а внутри, в груди, жило чувство, которого он никогда не испытывал.

Её щёки порозовели, и Мидас подумал, что всё испортил. Но он остался в человеческом облике, тихо надеясь, что она снова его «поцелует».

Позже запах дыма и кипящего мяса наполнил пещеру, пока она готовила себе ужин. Она кормила Мидаса маленькими ложками бульона, давая тому томиться в котелке над огнём. Девушка пыталась научить его различать вкусы, показать, что есть что-то большее, чем сырое мясо. Щепотка соли здесь, немного перцового корня там.

Мидас настаивал, что всё это одинаковое.

Элоуэн лишь тихо рассмеялась, снова попробовала бульон сама и опять предложила ему. Он скривился при виде маленького кубика мяса, оказавшегося на ложке, но послушно принял кусочек.

Его язык прижался к нёбу, высасывая бульон из мяса, прежде чем он прожевал и проглотил. Он прищурился, глядя на неё.

— Достаточно, — пробормотал он просто для того, чтобы порадовать её, чтобы она перестала кормить его этим.

Элоуэн просияла от его простого слова, лучезарная и полная жизни. Тепло в груди Мидаса было сильнее любого огня, который он когда-либо извергал.

Не думая, не колеблясь, он подался вперёд и поцеловал её.

Снова неуклюже. Их зубы столкнулись, но в этом было столько жадной нежности, что Элоуэн издала удивлённый звук у его губ, прежде чем растаять в поцелуе.

Он отстранился, с широко распахнутыми глазами, полными надежды.

— Счастливый поцелуй, — сказал он. — Правильно?

Элоуэн моргнула один раз, немного ошеломлённая и сбитая с толку его вопросом. А потом вдруг рассмеялась. Мидас смотрел, заворожённый этим звуком и тем, как её рука прикрыла раскрасневшееся лицо и тёплую улыбку.

— Да, да, Мидас, это было идеально.

Он расслабился. Плечи опустились. Уголок его рта дрогнул в улыбке. Её ладонь скользнула по его челюсти, а потом она наклонилась, чтобы поцеловать его снова, на этот раз мягко.

— Это было идеально, — повторила она.

Он не понимал, должен ли сделать это снова или ему следует беречь эти поцелуи, чтобы не размыть их значение, но он точно знал эту улыбку на её лице и теперь жаждал её больше всего на свете, чтобы девушка улыбалась так из-за того, что сделал Мидас.

Он снова наклонился к ней, на этот раз медленно и осознанно. Когда их губы соприкоснулись, её руки обвились вокруг его шеи, а его ладони нашли её талию. Он держал её нежно, мучительно ясно осознавая, какими хрупкими были её кости с костным мозгом, какой мягкой была её кожа.

Но Элоуэн, казалось, не боялась различий между ними — не тогда, когда сдвинулась и перекинула ноги через его колени, пока не оказалась сидящей вплотную к нему. Её ладони обхватили его лицо, а большие пальцы скользнули по оставшейся чешуе на его щеке.

Она на мгновение отстранилась от его губ.

— Ты мне доверяешь? — прошептала она.

— Да, — сказал он. — Да.

Осторожно, чтобы не напугать его, её пальцы пробежали вниз по его рукам, где грубые участки чешуи нарушали его почти человеческий облик. Она обвела линии его спины там, где крылья сходились с мышцами. Коснулась самых верхушек рогов, выступающих из его черепа. Поцеловала кончик его носа.

Всё это время руки Мидаса не покидали её талии, но Элоуэн чувствовала, как его ладони прижимаются сильнее, пока она исследовала верхние плоскости его груди.

— Ты так осторожен со мной, — мягко улыбнулась она.

— Я должен быть, — тут же сказал он. — Ты слишком хрупкая.

— Ты боишься причинить мне боль?

— Да.

Она провела большим пальцем по его нижней губе, проследив взглядом это движение, а затем снова подняла глаза к нему.

— А я нет.

— Не хрупкая? — спросил он.

— Не боюсь.

Мидас не знал, что ему с этим делать, и потому между ними расцвела тишина, но она была уютной.

Элоуэн снова наклонилась вперёд, но в этот раз не поцеловала его. Вместо этого она уткнулась лицом в его шею и обняла. Он обвил её руками с несвойственной ему нежностью, ладони скользили вверх и вниз по её позвоночнику ровными линиями.

Он чувствовал под её платьем выпуклую кожу, следы, которые оставили на ней люди. Гнев вспыхнул в его груди, но он только крепче обнял её и уткнулся своим человеческим носом ей в волосы.

Они так и остались сидеть, прижавшись сердце к сердцу, пока огонь танцевал по стенам.

ГЛАВА 25

Мидас знал огонь во всех его проявлениях. Он был в его венах, в его горле, в его сердце. Он чувствовал его в животе перед охотой, в груди перед битвой, в крыльях, когда парил над жестокими человеческими деревнями.