Усмехнувшись, он обнял меня, притягивая обратно на кровать. — Нет. Я не скучаю по этому... когда я оглядываюсь на свою жизнь, все мои любимые воспоминания связаны с тобой и Максом. Самый первый раз, когда Макс признался, что любит меня... — Он просто начал смеяться, и все его тело тряслось, тряся меня. — О, Боже. Он был разбит. Я думаю, он пытался приготовить ужин, но провалился и просто заказал еду. Пахло горелой курицей несколько дней. Затем я помню день, когда ты впервые застала нас.

— О нет. — Я зарылась лицом в его грудь, и он просто держал меня крепче.

— О да. Лучший день в нашей жизни. Затем ты написала мне, что любишь меня, и попыталась взять свои слова обратно, когда ты явно любила.

— Эй!

— Ты будешь отрицать?

Я скривилась, но ничего не сказала.

— Я так и думал. Затем ты, Макс и чертовски блестящий ресторан на день рождения. Мэсли... я мог бы говорить о ней часами. Ты знаешь, прошлой ночью я пошел читать ей, и она попросила меня лечь, чтобы она могла почитать мне. На прошлой неделе она назвала меня, цитирую, «лучшим кулинаром». Меня хвалили премьер-министры, два действующих президента и тысячи критиков, но я никогда не был так горд, как когда она назвала меня лучшим. Я закрываю глаза и с трудом могу вспомнить время, когда я был один. Даже сейчас эти два месяца затмили большую часть последних трех лет... как я могу жалеть об этом... о нас, когда это единственное, о чем я думаю.

Они делали это, оба, он и Макс, они всегда забирали у меня дыхание и заставляли быть такой благодарной, что я встретила таких невероятных мужчин, как они.

— Я рада, что ты так чувствуешь.

Мы оба сели на кровать. Макс прислонился к двери, его черные волосы торчали в разные стороны, что случалось, когда он слишком часто проводил по ним рукой.

— Ты в порядке? — Уэс сел прямо.

— Я думаю... я имею в виду, я собираюсь вернуться в YGM.

— Как ведущий? — спросила я.

Он кивнул, все еще не подходя ближе. — Моя первая история будет об Алиссе.

— А как же иск? — Он ясно дал понять, что ничего не может сделать.

— Вероятность этого невелика, если я уговорю Хизер выступить. И прежде чем ты скажешь что-то, знай, что я не буду давить на нее. Но она сама хочет помочь своей подруге. Я даю ей способ сделать это. Если Арчибальд все равно подаст в суд, компания будет защищать меня.

— Правда? — Я ухмыльнулась, вставая. — Мы можем поймать его за это?

Он усмехнулся, но не выглядел таким счастливым, как должен был. — Я не знаю. Но, по крайней мере, негативная огласка приведет к более глубокому расследованию Арчибальда.

— Макс! — Я подбежала к нему и обняла его так крепко, как только могла, но он все еще был слишком напряжен. Отстранившись, я взглянула на него. — Что не так?

Он убрал волосы с моего лица. — Ты знаешь, что это снова привлечет внимание к тебе, Уэсли и Мэсли. Сплетни, взгляды, случайные фотографы, следующие за тобой, это будет продолжаться долго, гораздо хуже, чем раньше.

Впервые с тех пор, как он вернулся, я повернулась к Уэсу, который сидел на краю кровати, просто глядя на нас. Его выражение лица было бесстрастным.

— Я хочу поддержать это. Я знаю, что, что бы ты ни сказал, ты скучаешь по работе. — Начал он. — Однако я должен думать о Мэсли. Я справлюсь с тем, что бы ни случилось. Джейн, я знаю, ты бы сделала все, чтобы посадить Арчибальда за решетку, но ты не понимаешь, каково это детям из нестандартных семей. Мэсли принимает все, что мы ей говорим. Мы продолжаем давать ей новых членов семьи, и она продолжает обниматься. Она младенец. Но что будет, когда она пойдет в школу и попытается объяснить, что у нее три бабушки, два отца и мама? Наличие двух мам сделало меня мишенью в школе. Родители говорили своим детям не проводить со мной время. Или учителя делали замечания. Я не хочу, чтобы она ненавидела нас за то, что мы поставили ее в центр внимания.

Я не думала об этом. Мы чувствовали себя так... нормально. Это было нашей нормой, я забыла, что мы были чем-то другим.

— Мы должны просто прятать ее от мира? — спросил Макс, выпрямляясь. Когда я повернулась, я поняла, что стою прямо между ними. — Уэс, люди — придурки. Дети — еще большие придурки. Если бы они не дразнили ее за семью, они бы дразнили ее за волосы, одежду или храп. Мы не можем этого избежать. Мы можем только сделать ее сильнее.

— Некоторые дети не становятся сильнее, Макс, и ты это знаешь.

— Уэс. — Огрызнулась я на него. Я не была уверена, о ком он говорил: об Алиссе, которая только что умерла, или о Крисе Макдауэлле, первом возлюбленном Макса, который тоже покончил с собой. Я никогда не забуду, как разбитый и пьяный Макс рассказывал мне об этом... в любом случае, Уэс ударил ниже пояса и слишком рано. Макс ничего не сказал, он просто развернулся, открыл дверь и ушел так же тихо, как и вошел.