— Это важно. — Я посмотрел на нее.

— Мы все взяли, успокой свои сиськи. — Она ущипнула меня за щеки.

— Мама! — Я взглянул на Мэсли.

Она взглянула на нее, затем на меня. — Что? Она девочка!

Мне нечего сказать.

Покачивая головой, я взял у нее сумки одной рукой, закрывая другой дверь. Сказать, что я немного нервничал, было преуменьшением. Сегодня все должно было пройти идеально. Мы с Максом сделали все возможное, чтобы отвлечь Джейн как можно лучше. Хотели ли мы ее для себя? Да, эгоистично, но мы также знали, как много для нее значит иметь нас в качестве семьи.

— Папа, помоги. — Мэсли села на лестницу, пытаясь снять ботинки.

— Я помогу. — Обе мои мамы сказали, уже рядом с ней.

— Мэс, иди сюда, поцелуй меня. — Я наклонился. Она спрыгнула с лестницы и подбежала ко мне, поцеловав в щеку. — Не позволяй бабушкам баловать тебя, хорошо. — Я поцеловал ее в макушку.

— Хорошо. — Ответила она, не понимая, и побежала обратно, поднимая ноги, чтобы они помогли ей с ботинками.

— Она такая милая. — Бренда обняла ее. — Эти хвостики просто убивают меня.

Закатив глаза, я прошел в гостиную, где очень беременная Ирен сидела на диване, указывая и Маркизу, и Элспет, куда вешать украшения. Она выглядела такой неудобной, но продолжала.

— Святой Николай прибыл. — Я поднял подарки для них.

— Здесь, на другой стороне океана, мы называем его Санта-Клаусом. — Огрызнулась Ирен, эта женщина огрызалась на все, что двигалось.

— Мы здесь тоже говорим «Святой Николай». Это все? — Элспет взяла у меня сумки, раздавая каждому подарки, которые они забыли. Если бы Макс не напомнил им, это было бы провалом.

— Итак, украшения, — кивнул я, оглядываясь, — еда, я уже приготовил, подарки, у вас есть...

— Я никогда не видел тебя, Уэсли, нервным, даже когда я пыталась тебя запугать.

— Это потому, что я мог жить с тем, что ты меня ненавидишь, я не могу с ней... — Я даже не понял, что сказал, пока не увидел, как ее глаза сузились на мне. — Черт, это неправильно прозвучало.

— Просто иди за тортом. — Моя мама Пиппа рассмеялась, внося Мэсли в гостиную.

— Хорошая идея, — пробормотал я больше себе, чем ей, направляясь на кухню. Я только что достал двухъярусный торт из холодильника, быстро зажигая свечи, когда вбежал Роджер.

— Они идут.

Зажигая быстро, так быстро, что когда я закончил, зажигалка выскользнула из моей руки в раковину, игнорируя это, я обошел кухонный островок, осторожно балансируя. Роджер стоял у двери, считая на пальцах.

Четыре.

Три.

Два.

Один.

— С днем рождения тебя... С днем рождения тебя... С днем рождения, дорогая ДЖЕЙН... С днем рождения тебя! — Все пели во все горло. Джейн подпрыгнула, больше испугавшись, чем Мусс у ее ног. Макс поймал ее, смеясь. Он держал ее за плечо, пока она смотрела, как олень в свете фар, ее ореховые глаза обводили каждое лицо, прежде чем остановиться на мне и торте. Ее нижняя губа дрожала, и она прикусила ее, пытаясь остановить дрожь.

— Ты спустилась до того, как я зажег все свечи. — Я поднес торт к ней. — Но тебе все равно нужно их задуть.

Она попыталась задуть, но остановилась, заплакав. Она попыталась снова и снова остановилась. Мэсли подбежала к ней, протягивая руки, чтобы ее подняли.

— Я помогу, мамочка. — Ухмыльнулась она.

— Спасибо... милая. — Ее голос дрогнул, она подняла ее.

— По счету три, — сказал им Макс. — Раз...

Мэсли дула изо всех сил, и потому что она дула, Джейн тоже дула. Мы все просто смеялись, пока Макс вскинул руки, улыбаясь.

— Один тоже работает. — Пробормотал он.

— Мамочка, подарки. — Мэсли обняла ее.

— Подарки? — Она оглянулась, все подняли свои последние подарки. Слава богу, все магазины были открыты до поздна и упаковывали подарки к Рождеству. Мы выбрали золотое для всех ее подарков.

— Ребята, я не...

— Именинница получает подарки. Это правила, правда, Мэсли? — спросила Элспет, и, конечно, Мэсли кивнула, вывернувшись из рук Джейн, чтобы потянуть ее ко всем.

— Спасибо за торт! — Улыбнулась она мне, эта улыбка стоила паники и нервов, наблюдение за ней на грани слез, окруженной семьей Макса и моей, ее семьей, стоило всего.

Я взглянул на Макса, как раз когда он посмотрел на меня, ухмыляясь.

— Мы дожили до ее дня рождения. — Он шагнул ко мне, протягивая руку, чтобы взять немного глазури, когда я убрал торт.

— Мы доживем до всех ее дней рождений. Я сейчас разрежу его, и ты сможешь объедаться глазурью.

— Ты звучишь как домохозяйка.

— Пошел ты... да, я тебя... ты был на коленях для меня. — Пробормотал я себе под нос, и он просто сжал челюсть, кивая себе.

— В следующий раз...

— Скажи, когда. — Парировал я, направляясь на кухню.

Два месяца.

Мы были такими два месяца.

Это должно было быть грехом — быть такими идеальными.

— О Боже мой!