В ходе беседы менеджер упомянула, что мне выделят несколько часов в неделю, чтобы подтянуть язык — это станет необходимостью в будущем, хотя сейчас на моих ежедневных обязанностях почти не скажется.

— Вы религиозны? — Марго опустила стильные очки в черепашьей оправе на кончик носа.

— Нет, не особо. Но я с уважением отношусь к чувствам верующих и религиям.

— Хорошо, — кивнула она, хотя в объявлении о вакансии подобных условий не значилось. — Вы беременны? Или, может, собираетесь заводить детей в ближайшее время?

Я сузила глаза, не веря, что она действительно задаёт такие вопросы. В Японии интересоваться подобным незаконно, ведь это прямой путь к дискриминации женщин при найме. Однако вежливо-любознательное выражение лица Марго ничуть не изменилось.

— Нет, не планирую.

Вообще-то я бы с радостью… начала строить настоящую семью с Оскаром. По крайней мере, я думала так до того дня, как он предложил открытые отношения. Но сейчас я чувствовала, что семья — это последнее, что его интересует. А сама, со своими долгами и грузом проблем, я бы никогда не решилась стать матерью-одиночкой.

— Мы хотим, чтобы вы приступили к смене сегодня же. Вам потребуется много времени, чтобы войти в ритм. Вы должны долго наблюдать за командой, прежде чем вас допустят к самостоятельной работе.

— Я по-прежнему отрабатываю последний месяц на прежнем месте и не могу уйти раньше, чем через три с половиной недели.

— Тогда, боюсь, нам придётся предложить это место другому кандидату, — вежливо улыбнулась Марго, что-то щёлкая в компьютере. — Возможно, вас успокоит тот факт, что первое время работа будет преимущественно ночной?

— Могу я взглянуть на контракт?

Я уже знала, что соглашусь. Выбора у меня просто не оставалось — не с такими долгами и не с больной матерью. Выплата за сокращение со старой работы сейчас очень поможет… я верну долг Оскару и оплачу лечение мамы на несколько месяцев вперёд. Может, даже получится перевести её в более комфортную палату, а не оставлять в общем зале за тонкой ширмой.

— Конечно.

В контракте, помимо впечатляющей зарплаты в двадцать миллионов иен в год, значилось, что от меня в любой момент могут потребовать выхода в ночную смену. Список задач выглядел не слишком интересно: «Систематизация входящих данных по образцам со сложной молекулярной структурой», «Разработка многопараметрических предиктивных моделей», «Мониторинг стабильности среды хранения» и «Расчёт рисков биологической контаминации».

Контракт подписывался с «Департаментом анализа системных рисков при Министерстве Экономики».

По сути — ничего из ряда вон выходящего. Обычные, ничего не значащие слова, тем более в документе отмечалось, что это лишь примерный перечень и работа ими не ограничится. Стандартная формулировка.

По-хорошему, следовало бы показать эти бумаги юристу…

— Мисс Морикава? — Марго всем своим видом демонстрировала, что ждать не намерена.

— Без проблем, — я улыбнулась, хотя сама чувствовала, что соглашаюсь на условия, которые вряд ли учитывают человеческие права или японские законы. Но уволиться я смогу в любой момент.

***

Работа этого департамента… по анализу системных рисков меня не слишком впечатлила. Этой ночью я наблюдала за двумя лабораториями в одной сидели хемоинформатики, выстраивая модели, а в другой трудились биологи и техники, занимающиеся забором биоматериала. Они работали в ламинарных боксах при полной экипировке в изолированном помещении, но субстанция подозрительно напоминала ту жижу, что нам выдали на испытании..

С учётом того, что работа здесь была строго разделена, я вновь утвердилась в мысли, что всё происходившее на собеседовании являлось скорее психологической проверкой, ну и ещё испытанием нашей способности создавать модели «на коленке». И… тестом на то, насколько сильно мы испугаемся неизвестного биоматериала.

Единственное, что по-настоящему поразило меня — полное отсутствие исторических данных. Они использовали только те измерения, что отобрали сами. И пусть таких данных были тысячи, для настоящей точности этого катастрофически не хватало.

— Эти материалы ведь не радиоактивны? — поинтересовалась я у Кихиро, молодого хемоинформатика, за которым сегодня должна была наблюдать.

— Нет, все показатели на стене, — он кивнул на экран, где действительно отображались десятки графиков и значений.

— А откуда они прибыли?

— Из-за ворот Тории, вместе с Джином. Вот, смотри, это наш тест на реактивность…

Я покинула лабораторию в пять утра, чувствуя, что меня буквально шатает.

Как я пойду на свою старую работу всего через четыре часа?!

Несмотря на чудовищную усталость, я широко улыбалась. Мысль о том, что через четыре недели мне придёт первая зарплата, в два раза превышающая нынешнюю, невероятно грела сердце. Хотелось поделиться радостью с Оскаром, услышать его поздравления, и я достала телефон, тут же наткнувшись на… два пропущенных звонка.

И одно сообщение.

«Мы договаривались предупреждать, если остаёмся с новыми партнёрами на ночь».