Провести исследование почти ничего не стоит. Но когда приходит время строить объект, тут-то и обращают на это внимание счетоводы из Конгресса — как это произошло в 1978 году с предложением НАСА реализовать рекомендации «Проекта Циклоп». Проект так и не получил финансирования. Ни одна страна не может монополизировать космические открытия. Власть имущие могут либо выделить на это деньги, либо нет, что создает постоянно меняющуюся картину того, кто именно лидирует в мире в той или иной области науки. В настоящее время крупнейшим радиотелескопом на Земле — окружностью в одну милю — является Сферический телескоп с пятисотметровой апертурой, сокращенно FAST, расположенный в китайской провинции Гуйчжоу. В мире телескопов действует правило «чем больше, тем лучше» — это позволяет обнаруживать все более и более слабые сигналы. Так что, если какая-либо из той сотни цивилизаций в Галактике решит отправить сообщение на Землю, китайские астрофизики могут оказаться первыми, кто его расшифрует.

После 1978 года НАСА решило не делать упор на поиски разумной жизни, а сосредоточиться на экзобиологии и поиске жизни в любом ее проявлении. Это снизило «фактор золотого руна» и с тех пор служит мощным стимулом для исследования планет: от высокотехнологичных марсоходов размером с внедорожник и миссии к Европе в поисках подледной жизни до охоты за экзопланетами и поиска молекул газов, указывающих на присутствие жизни, в их атмосферах. Сегодня таких ученых называют астробиологами.

На основании косвенных свидетельств я пришел к выводу, что из «чистых» биологов получаются плохие астробиологи. Они настолько зациклены на земной жизни, что мыслить нестандартно — или, скорее, за пределами земной сферы — оказывается для них задачей сложной, если вообще выполнимой. В 1996 году НАСА объявило о возможном обнаружении микроскопических окаменелых следов жизни на метеорите марсианского происхождения. Этот вывод был сделан на основе анализа воздуха, запертого в микрополостях внутри камня. Состав газовых молекул в точности соответствовал атмосфере Марса и никакой другой планеты — это доказало, что небольшие обломки пород могут покидать поверхность планет, будучи выброшенными мощными ударами при падении крупных метеоритов. Затем они странствуют по космосу и падают в других уголках Солнечной системы. В земной коллекции метеоритов есть и лунные камни, которые попали к нам без всякой помощи лунных миссий.

Тот марсианский метеорит при ближайшем рассмотрении содержал хорошо известную органическую молекулу — полициклический ароматический углеводород (разумно сокращаемый как ПАУ) — и железо в двух состояниях: окисленном и неокисленном. Как правило, когда вы находите железо, оно либо полностью окислено (что дает нам привычный цвет ржавчины), либо не окислено вовсе — в зависимости от окружающей среды. Чтобы получить и то, и другое одновременно, требуются особые условия и сценарии, которые жизнь обеспечивает естественным путем. Внутри нашего тела, например, богатый железом гемоглобин забирает кислород из легких и разносит его по всему организму, где тот усваивается в качестве источника энергии. После этого лишившееся кислорода железо возвращается в легкие для новой «загрузки». Так что простой акт дыхания полностью удовлетворяет этому условию. На снимке, сделанном с помощью сканирующего электронного микроскопа, также была замечена крошечная трубчатая структура, похожая на червяка. Ее размер не превышал одной десятой от размера самых мелких известных клеточных организмов на Земле, и само ее существование оставалось загадкой.

Открытие вызвало такой огромный интерес, что пресс-конференцию, которая обычно проходит в штаб-квартире НАСА, провел сам президент Клинтон в Розовом саду Белого дома. Будучи недавно назначенным на пост директора Планетария Хейдена в Нью-Йорке, я получил приглашение от PBS, среди прочих телеканалов, прокомментировать это открытие в выпуске аналитического ток-шоу «Чарли Роуз». Я находился в студии в прямом эфире вместе с философом и третьим комментатором — биологом и антропологом, который подключился удаленно и присутствовал на экране. После того как философ поразмышлял над вопросом, могут ли камни сами по себе быть живыми существами, мы перешли непосредственно к научным аспектам открытия. Когда речь заходит о столь экстраординарных заявлениях, всегда хочется понять, нельзя ли объяснить те же самые свидетельства обычными способами. Так что определенный скептицизм по поводу жизни на марсианском метеорите, разумеется, научно оправдан и полезен. После короткой дискуссии о ПАУ и железе Чарли Роуз вывел на экран изображение этой червеобразной структуры, и в этот момент биолог без всякого повода твердо заявил: «Это ни в коем случае не может быть жизнью!» Я был ошарашен его уверенностью. В моей области, астрофизике, слишком много неизведанного, чтобы кто-то мог быть настолько уверен в результатах передовых исследований. Его аргумент сводился к тому, что эта структура по размеру составляет лишь малую часть от мельчайших форм жизни на Земле. И тогда я вежливо напомнил ему, что мы вообще-то говорим о камне с... МАРСА. Я ошибочно полагал, что бесчисленные фильмы об инопланетянах должны были ослабить его мертвую хватку за земные формы жизни.