— Черт возьми, Ноа, — закричала Хоуп, очевидно, только что заметив наше обнаженное присутствие. — Не могу поверить, что ты привел девушку в мой... О... Боже мой. Боже. Тиган? Что ты делаешь под Ноа... и голая.

— Нет. — усмехнулся Колт. — Я вижу кружевные трусики.

— Извращенец.

Дайте мне умереть...

Дайте мне умереть...

— Привет, Хоуп, — пробормотала я, поглаживая кончиками пальцев шею Ноа и прижимаясь лицом к его груди. — Пожалуйста, забери меня отсюда, — умоляла я Ноа тихим голосом, прижимаясь к нему в полном ужасе.

Глаза Ноа смотрели на меня, и от ласки, которую я в них видела, меня бросало в жар.

— Не хочу прерывать семейное воссоединение, — сказал Ноа, не сводя с меня глаз. — Но не могли бы вы, ребята, уйти на кухню, чтобы мы встали и оделись?

— Да, — приказал властный голос.

Ноа весь напрягся, а я, кажется, слегка вздрогнула.

— Всем вернуться в постель, — приказал мистер Картер, стоя в дверях, и его сердитые голубые глаза уставились на Ноа. — Сейчас же.

Все, включая Дерека, выбежали из комнаты, как наказанные негодяи.

— Все не так плохо, как кажется, мистер Картер, — пробормотала я, покраснев.

— Ты. — Он посмотрел на Ноа. — Отвали от этой девчонки и тащи свою задницу на другую сторону этой комнаты.

— А ты, — огрызнулся он, указывая на меня. — Оденься и приготовься к объяснениям. Я звоню твоему дяде.

— Кайл, тебе нужно...— начал говорить Ноа, но Кайл остановил его.

— На кухню, Тиган, — огрызнулся мистер Картер, разворачиваясь и выходя за дверь. — Одна минута.

****

ГЛАВА 18

Ноа

Я смотрел, как Тиган ворвалась в свой дом и захлопнула входную дверь, прекрасно понимая, что сегодня я не смогу зайти в свой дом.

Появление Джей Ди возле отеля означало, что мне нужно держаться подальше от дома, пока он не успокоится.

Черт, я рисковал, даже возвращаясь на улицу, но я ни за что не мог оставить Тиган после того, что произошло, между нами, в лифте.

Я отправил сообщение Лоу, спрашивая, можно ли переночевать у него, а сам сидел в машине и смотрел на дом Тиган, пока в ее спальне не зажегся свет. И тогда мне пришлось зажмурить глаза и заставить свой разум перестать представлять, что она там делает...

Девственница...

Я не ожидал этого — даже не осознавал, пока не увидел ее бедра. Я никогда раньше не спал с девственницей, и это знание никак не помогало сдержать бушующие во мне эмоции.

Черт возьми, я крупно облажался, взяв эту работу у Гонсалеса. Джордж собирался заставить меня заплатить за это, и это было прекрасно. Мне не составляло труда расплатиться за свои ошибки, но, черт возьми, в глубине души я знал, что ставки изменились.

Сегодняшняя ночь изменила все, и я непреднамеренно подверг опасности единственного человека, который что-то для меня значил...

Неохотно заведя мотор своей машины, я выехал из дома Тиган и решил поехать привычным маршрутом на восток, тем самым, которым я одновременно и жаждал, и боялся, в клинику Хейвен— Бей, ожидая ответа Лоу.

Пока я сидел в комнате для посетителей реабилитационного центра Хейвен—Бей, мои мысли то и дело возвращались к Тиган и к тому, что она мне сказала...

«Почему у меня такое чувство, что тебе нужен кто—то, кто

будет бороться за тебя так же яростно, как ты борешься за этих мужчин?»

Боже, эти слова заставили меня вздрогнуть, и я со вздохом опустил голову. Тиган и не подозревала, насколько она была права...

— Привет, Ноа.

Все мое тело напряглось от звука ее голоса.

Медленно выдохнув, я встал и посмотрел в лицо хрупкой, светловолосой женщине, стоящей в дверях, женщине, которая была частично ответственна за мою разрушенную жизнь.

— Привет, мама.

— Что ты здесь делаешь? — спросила меня мама, оглядывая комнату. Ее взгляд остановился на моем лице, и она посмотрела на меня с безразличием... в ее глазах не было ни любви, ни даже ласки, и это причиняло яростную боль. — Где Джордж?

— К черту Джорджа, — огрызнулся я, чувствуя себя невероятно разъяренным. Это был гребаный позор, что мне нужно было просить у него разрешения, чтобы увидеться с собственной матерью, но, опять же, это была ее вина, что этот ублюдок имел над нами такую большую власть. — Мне нужно было тебя увидеть, — сказал я ей настолько спокойным тоном, насколько смог. — Нам нужно поговорить.

Ее темные глаза расширились, и она насторожилась, когда она поправила очки на носу — «признак нервозности» — и медленно двинулась дальше в комнату.

— Почему ты не написал мне? — спросила она, опускаясь на коричневый кожаный диван напротив меня. — Ты же знаешь, я не люблю с тобой видеться.

Можно было подумать, что после восемнадцати лет выслушивания подобного дерьма у меня выработается иммунитет к ее отсутствию чувств по отношению ко мне, но нет, это все еще чертовки жгло сердце.