— Что я могу сказать? — Ноа бесстрастно пожал плечами, наклонился вперед, держа меня на коленях, и взял свой телефон с журнального столика. Он выключил его и бросил обратно на журнальный столик. — Она засела у меня в голове с тех пор, как я услышал, как эта безумно сексуальная ирландская девушка поет ее на рассвете прямо у моего дома.

— Безумно сексуальная? — Я забавно приподняла бровь. — Ты слишком много говоришь об этом, Мессина.

— Ну, вот еще, — тихо усмехнулся он, прижимаясь поцелуем к моим губам. — Кто—то однажды спросил меня, если бы мне пришлось выбрать одну песню, одно трех или четырехминутное музыкальное произведение, чтобы объяснить свою жизнь, что бы я выбрал?

Ноа прислонился к дивану, обхватив меня за талию, и когда он ухмыльнулся, мое сердцебиение участилось. Мое тело словно пришло в состояние повышенной готовности. Меня охватила безумная смесь похоти и ужаса.

— Могу ли я выбирать, — прошептал он. — Или музыка выберет меня?

— Что ты ответил? — спросила я, полностью захваченная.

Ноа пристально смотрел на меня, его карие глаза были темны как ночь.

— В тот момент я подумал, что вопрос был довольно случайным, — усмехнулся он. — Но теперь я начинаю думать, что это довольно гениально, иметь одно музыкальное произведение, которое объясняет всю твою жизнь...

— Это Было бы потрясающе, — согласилась я со вздохом. — Четыре минуты, чтобы подвести итог всей жизни... что ты выбрал? — спросила я, внезапно и отчаянно желая знать.

Ноа улыбнулся, но не сказал мне.

Вместо этого он перевернул меня на спину и накрыл своим телом, после чего просунул язык мне в рот, а пальцами потянул за ночную рубашку.

— То, что я однажды слышал, как ты пела, — прошептал он сквозь поцелуи, когда ему удалось освободить меня от ночной рубашки.

— Что... когда? — Я застонала, извиваясь под ним. Я выгнулась дугой, обхватив ногами его талию. Все, что разделяло наши тела — это его белые боксеры и мои розовые стринги.

— Еще летом, — прохрипел Ноа между поцелуями. — Это был самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал. Он разбудил меня...

— Я хочу быть с тобой, Ноа, — призналась я ему в губы, крепко прижимаясь к нему. — Но я боюсь. Я боюсь потерять себя в твоем мире, когда знаю, что это неправильно.

— Я не позволю этому случиться, Торн, — прошептал он, втягивая мои губы в рот и нежно посасывая. Его лоб коснулся моего, его дыхание овеяло мое лицо, и я закрыла глаза, глубоко вдыхая его запах. — Я вытащу нас обоих из этого... обещаю.

Искренность и эмоции в его словах задели что-то глубоко внутри меня.

— Хорошо, — прошептала я. — Я признаю это, мне не все равно, и ты делаешь меня уязвимой.

— Чертовски вовремя, — прошептал он, прежде чем опустить свой рот к моему.

Кто—то громко прочистил горло.

Вот черт.

Мое тело замерло, и я почти боялась открыть глаза, чтобы посмотреть, кто там.

Ноа, очевидно, не слышал их, потому что продолжал целовать меня, поглощая, как наркоман поглощает свой наркотик.

— На твоем месте я бы не стал, — произнес глубокий мужской голос, и Ноа, наконец, понял, что происходит, и застыл, шокировано распахнув глаза, а его губы все еще были прижаты к моим. — Этот диван похож на святилище плодородия, — добавил тот же голос веселым тоном. — Если бы ты знал хотя бы половину тех, кто был зачат на этой штуке...

— Господи, папа, — пробормотал другой мужской голос.

— Фу, — прошептала я, содрогаясь.

Ноа пробормотал впечатляющее количество ругательств, прежде чем неохотно повернул шею.

— Ты не против? — спросил он ровным тоном.

Я быстро заглянула через плечо Ноа и увидела не одного, а двух мужчин, стоящих в дверях гостиной. Один из них был среднего роста, мускулистого телосложения, с рождественской шапкой на голове и руками, увешанными подарками.

Лысый дядя — поняла я.

— Не совсем, — усмехнулся лысый дядька. — Но помешанная на контроле женщина на верху... эй, это не она облила краской твою машину? Вы ребята теперь вместе?

— Да, у нас все налаживается, Дерек, — сухо ответил Ноа. В голосе

Ноа прозвучала неохота, давая мне понять, что он знает этого Дерека.

— Так что не мог бы ты, пожалуйста, отвалить и дать нам разобраться в ситуации, я был бы тебе очень признателен.

Мой взгляд остановился на другом парне, рост которого превышал шесть четыре с вьющимися черными волосами, и этим парнем был... —Джордан!

Я услышала восторженный возглас Хоуп за несколько секунд до того, как она ворвалась в гостиную и бросилась на кудрявого гиганта.

Джордан легко поймал ее, и их объятия, то, как он вздрогнул, когда она уткнулась лицом ему в шею, были такими интимными и прекрасными.

— Счастливого Рождества, Ключница, — прошептал Джордан, запустив руку в ее кудри. — Я же говорил, что успею.

— Не может быть, — хихикнул знакомый голос Колтона, за которым последовал рокочущий голос Кэма: — Я так и знал, что он ее завалит.