— У меня есть виски, тайская еда и кость для Бой-мена.

Я просто хмыкнул.

— Да ладно тебе, — укорила Ридли, доставая массивную кость и протягивая ее моему псу. — Ты же знаешь, что я не могу перестать заниматься этим делом.

— Знаю, — сказал я, по-прежнему не глядя на нее.

— Но это тебя бесит, — сказала она, переходя к делу.

Я обдумывал это мгновение, прежде чем наконец повернулся к ней.

— Меня бесит, что мне не все равно.

Голубые глаза Ридли расширились, а челюсть отвисла.

— Знаешь, Законник, ты используешь самые оскорбительные комплименты, которые я когда-либо слышала.

Я не смог сдержать смешок, который вырвался у меня. Это немного сняло напряжение, которое скручивало меня изнутри. Но не его источник. Потому что этот источник сидел рядом со мной, и ее аромат жженого апельсина витал в воздухе и проникал в мои чувства.

— Надеюсь, у тебя хотя бы есть карри?

Она с вызовом вскинула бровь.

— Я что, похожа на идиотку?

— Хаос, ты много на кого похожа, но точно не на идиотку.

На ее щеках появился розовый румянец, и, черт побери, мне нравилось осознавать, что я на нее влияю. Девушка наклонилась и порылась в сумке, достала картонную коробку и протянула ее мне. Когда я взял ее, наши пальцы соприкоснулись, и меня пронзило какое-то чувство. Не электричество, ничего такого простого для такой уникальной женщины, как Ридли.

Это было нечто большее. Словно искры, разлетающиеся цепной реакцией по моей кровеносной системе. Или миллион и одно нервное окончание, проснувшееся после столетнего сна. Какой бы ни была реакция, я был в полной заднице.

Я пододвинул коробку к себе.

— Спасибо. — Мой голос звучал грубее, чем обычно, и я перевел взгляд на еду. Кокосовое карри. Мое любимое. — Откуда ты знаешь?

— Спросила девушку, которая принимала мой заказ. Подумала, городок маленький, скорее всего, ты там уже бывал. Поэтому я спросила, есть ли у тебя любимое блюдо.

Я тяжело сглотнул, когда взял коробку с рисом, чтобы добавить к карри.

— Мы с Эм часто заказываем там еду.

Ридли на мгновение замолчала, вероятно, осознав, что я впервые упомянул сестру без ее подсказки. Она достала свою коробку с лапшой и пластиковую вилку.

— Я действительно не идиотка...

— Я знаю, что...

— Просто послушай, — сказала Ридли, прервав меня. — У меня нет желания умереть.

Это было хорошо, но с моего места так не казалось.

Она покрутила вилкой в пад-тай, который выглядел так, будто был полон тофу.

— Я уже почти четыре года занимаюсь поиском нераскрытых дел, похожих на дело моей сестры.

Моя рука замерла, пальцы сжались вокруг вилки. Мне не следовало удивляться. Конечно, Ридли будет расследовать дело своей сестры.

— Я нашла двадцать три.

Моя вилка упала в карри.

В темно-синих глазах Ридли плескалась боль.

— И я думаю, что твоя сестра была первой.

ГЛАВА 32

РИДЛИ

Я наблюдала за тем, как мысли и эмоции отражаются на лице Кольта, словно в фильме на экране кинотеатра. Он ничего не скрывал, не в этот раз. Позволил мне увидеть, как он складывает кусочки в своем сознании, как понимает, что могло случиться с его сестрой. В какой-то темной части своего сознания он уже знал. Но это делало все более реальным.

— Двадцать три? Ты уверена? — вопросы не казались вызовом, скорее, Кольт не хотел, чтобы это было правдой.

Я кивнула.

— Это то, что мне удалось найти. У меня нет доступа к тем удобным базам данных, которые есть у вас, правоохранителей, поэтому на поиски уходит больше времени...

— Как? — вмешался Кольт, прежде чем я смогла продолжить нервозную болтовню.

— Как я исследовала?

— Откуда ты знаешь, что они связаны?

Я наконец-то отпустила пластиковую вилку. На пальцах и ладони появились маленькие линии от того, как крепко я ее сжимала. Вот и все. Здесь я должна изложить свое дело и все рассказать. Я лишь надеялась, что он поверит мне, в отличие от правоохранительных органов, которых пыталась убедить раньше.

Сделав глубокий вдох, я начала рассказ.

— Все жертвы были блондинками. В возрасте от шестнадцати до двадцати четырех лет.

Темные глаза Кольта обратились ко мне. Он не высказал своих сомнений и не сказал, что этого недостаточно, но я их почувствовала. Поэтому продолжила.

— Все спортсменки, но не просто спортсменки — звезды. Те, кто выиграл чемпионат штата или получил награды.

Кольт наклонился вперед, поставив свои контейнеры с едой на перила террасы. Крючок зацепился. Теперь он действительно слушал.

— Все они были невероятно хорошими ученицами, получали стипендии, были в почетных списках.

— Все добивались больших успехов, — сказал Кольт, соединяя нити воедино.

Я кивнула.

— Все до единой были членами «Национального общества почета».

Это заставило его выпрямиться.

— А ты...