— Джаред был почти таким же дерьмовым теннисистом, как и парнем.

Я прищурилась на Салли, пытаясь представить себе его более молодую версию.

— Ты не был с ним в теннисной команде.

Салли насмешливо хмыкнул.

— Слава богу, нет. Но я пытался научить этого маленького засранца кое-чему.

Научить? Я прокрутила в голове образы тренерского состава, но не смогла найти его и там.

— Я разочарован в тебе, — нараспев произнес Салли, прислонившись к кухонной стойке. — Я проводил занятия для жалкой команды твоего парня. Вы с Эйвери пришли посмотреть в конце. Обе такие красивые. Но я сразу понял, что она особенная. Застенчивая. Сдержанная. Идеальная.

Мое тело содрогнулось от того, как он говорил о моей сестре. В этом была какая-то интимность, от которой у меня сводило живот. И это была ложь.

— Ты ее не знал, — прохрипела я.

Салли выпрямился.

— Я знал ее лучше, чем кто-либо другой. Следил за ней несколько недель, прежде чем забрать ее. Узнал все до мельчайших подробностей. И я единственный, кто знает, как она звучит, когда по-настоящему кричит.

Желчь подкатила к горлу. Это был он. Человек, который украл у меня сестру.

— Я впустила тебя, — прохрипела я, когда на глаза навернулись слезы. От этого становилось еще хуже. Я посылала подарки на Рождество и открытки на день рождения человеку, который покончил с жизнью Эйвери самым ужасным способом, который только можно себе представить.

Салли откинул голову назад и гоготнул так, будто услышал самую смешную шутку всех времен.

— Это самое лучшее, Ридс. Ты — живое, дышащее напоминание о моем, возможно, самом любимом убийстве. Черт, я знаю, что это так, и все благодаря тебе.

Я вздрогнула, сильнее натянув веревку, пытаясь освободиться.

— Ты напоминаешь мне о ней, что делает это лучшим. Я заново переживаю все это каждый раз, когда слышу твой голос. Это стоило тех бесчисленных месяцев занятий по аудиомонтажу. Стоило прикинуться идиотом-фанатом твоего шоу, чтобы оказаться в первом ряду. Потому что каждый раз, когда ты говоришь, она как будто все еще здесь. Очень жаль, что мне придется убить тебя и потерять все это. Но, возможно, убить тебя будет лучше всего. Потому что это будет все равно что убить ее заново.

Страх сковал мое горло, а угроза новых слез обожгла глаза.

— Не надо, — прошептала я.

Ухмылка вернулась.

— О, Ридс. Мне понравится слушать твои мольбы. Чувствовать, как нож вонзается в твое горло, когда я наконец покончу со всем этим.

Все мое тело задрожало. Я не могла это остановить или контролировать. Но я бы не стала ни умолять, ни просить. Приняла бы любую боль, которая могла прийти.

— Сколько?

Салли склонил голову набок.

— Что «сколько»?

— Сколько девушек ты убил? — мой голос звучал спокойнее, чем мог бы, даже когда все тело неконтролируемо дрожало.

Он постучал пальцами по столешнице.

— Теперь ты задаешь правильные вопросы. Это хорошо. Это подготовит нас.

— Подготовит нас? — прохрипела я.

Салли наклонил голову к столу, где стоял его компьютер, и только тогда я заметила микрофоны сбоку.

— Мы собираемся записать лучший эпизод подкаста в твоей жизни. Соберем все недостающие фрагменты прямо перед тем, как я закопаю тебя в лесу и отправлюсь в Мексику.

Сердце заколотилось о ребра. Время. У меня было время. Я буду тянуть с этим эпизодом столько, сколько смогу, и вырвусь на свободу.

— Мне нужна предыстория, чтобы знать, какие вопросы задавать.

— Всегда нетерпелива. Я не могу испортить шоу, но дам тебе несколько подсказок. Тридцать четыре дела, которые ты должна была найти. Тридцать четыре идеальных экземпляра, которые навсегда останутся в моей памяти.

Он потер кончики пальцев, словно перебирая воспоминания.

— Путешествия по стране с теннисными мастер-классами обеспечивали мне идеальное прикрытие. Идеальный способ попасть в университетские городки и школы, чтобы я мог их найти.

Мой желудок скрутило, желчь бурлила, пока я пыталась удержать в себе то, что съела в последний раз.

— Остальных я не отслеживал. — Салли произнес эти слова так непринужденно, словно говорил о кусках мусора, а не о людях.

— Остальных? — на меня накатила новая волна тошноты.

— Те, с кем я покончил, просто чтобы снять напряжение. Они не имели значения. — Салли провел рукой по своим светлым волосам без седины. — Я должен отдать тебе должное. Найти тех ранних женщин, тех, что были до того, как я узнал, кем должен быть на самом деле. — Его серо-голубые глаза стали каменными. — Возможно, я еще раз навещу Эмерсон перед отъездом. Покажу ей, кто я на самом деле.

Я дернулась, и мои ноги туго натянули веревки и цепь. Новая волна боли захлестнула меня, но за ней последовала решимость.

Этого не должно случиться. Я освобожусь. Позову на помощь.

Салли рассмеялся, его глаза загорелись извращенной радостью.