Место, где я решила остаться, потому что это был дом — благодаря Кольту и людям, которых я здесь нашла. Это не было идеальным местом. В Шейди-Коуве было немало проблем. Но были и люди, которые стремились все исправить.

Софи и Кольт постарались сделать так, чтобы Тара смогла подать гражданский иск против тренера Керра за растление. Но именно Дин нашел еще один кусочек головоломки, начав работать над собственным подкастом. Оказалось, что тренер торговал опиатами и стероидами и использовал учеников для их продажи.

В маленьком городке можно было бы заподозрить подростка в торговле травкой, но чтобы что-то посерьезнее? Никто не предполагал, что они причастны к проблеме наркотиков в округе. Более того, Керр признался, что ввел Джейсону Киппу дозу, от которой тот упал со смотровой площадки. А все потому, что Джейсон хотел выйти из круга наркоторговцев Керра.

Керр не скоро выйдет из тюрьмы, и это вполне устраивало жителей Шейди-Коув. Они выздоравливали. И Эмерсон в том числе. Она еще не была готова к путешествиям вдали от дома, но проводила больше времени на улице, с Треем, и это был первый шаг.

Я тоже почувствовала это исцеление, эти первые проблески умиротворения. Когда клала руку на сердце, я чувствовала Эйвери рядом. Она всегда была со мной, куда бы я ни пошла. И это всегда будет происходить повсюду, потому что, несмотря на все, что произошло, я все еще была полна решимости дать жертвам право голоса.

Теперь со мной был только Кольт. Мы работали над делами отсюда, а потом я отправлялась на неделю или две на место, всегда стремясь вернуться домой, к нему, когда все закончится.

Кто-то прочистил горло, отвлекая меня от мыслей, и я повернулась, чтобы посмотреть на отца. Он выглядел иначе. Не тот отец, каким был до исчезновения Эйвери, и не тот, каким стал в первые годы после ее исчезновения; он был совершенно другим. И хотя я любила все три версии, эта нравилась мне больше всего.

— Ты готова? — спросил он с нежной улыбкой на губах. — Мама как раз достает свечи.

Я кивнула, в моей груди бурлили бесчисленные эмоции.

— Спасибо, что делаете это.

Мы устроили поминки в Огайо после того, как официальные лица вернули нам Эйвери. Я услышала бесчисленное множество историй обо всех жизнях, в которых участвовала моя сестра, обо всех способах, которыми она будет жить дальше. Но мне нужно было кое-что сделать для себя, для нас и для той связи, которая всегда будет только нашей.

Отец переместился в мое пространство, что теперь делал с легкостью, и притянул меня к себе, положив подбородок мне на голову.

— Она бы так гордилась тобой. И ей бы понравилось, что мы помним ее такой.

Мое горло сжалось, но теперь уже не от боли. Это было от избытка благодарности. Я получила привилегию любить Эйвери двадцать два года в этой жизни и вечно в следующей.

— Я скучаю по ней, — прошептала я.

— Это никогда не прекратится, — сказал папа.

— Это знак того, что я так сильно люблю ее.

— Да, — отозвался он, отпустив меня при звуке голосов за спиной.

Мы повернулись и увидели, что к нам идут Кольт и мама, а вокруг них крутятся Боузер и Татер. Наши с Кольтом животные тоже нашли общий язык. Лучше всего они ладили между собой, когда доставляли нам массу неприятностей, но мы принимали их в любом случае.

Я восприняла их появление как знак. Наклонилась, чтобы поднять венок из полевых цветов, бледно-розовый, который, как я знала, понравился бы Эйвери. В нем лежал ее прах в пакете из особого материала, который медленно растворится в воде, как только доберется на мелководье, где она наконец обретет покой.

Когда выпрямилась, сильные руки обхватили меня, притягивая к телу, которое всегда было моим убежищем. Кольт губами коснулся моего виска.

— Ты в порядке?

Я кивнула, прижавшись к его груди.

— Пора.

Мама улыбнулась мне, когда солнце опустилось за горы и засияли первые звезды.

— Звездное небо всегда было ее любимым.

Мои глаза наполнились слезами, когда я улыбнулась в ответ.

— С первого идеального созвездия на нашем потолке.

Мама рассмеялась, и вместе с этим у нее выступили слезы.

— Я проклинала себя за то, что купила вам, девочки, эти светящиеся в темноте наклейки. Вы клеили их повсюду.

Я проглотила воспоминания, сохраняя их в себе.

— Но теперь они будут освещать ей дорогу домой.

Мама кивнула, шмыгнула носом и зажгла свечи, которые держал Кольт. Он, в свою очередь, передал одну свечу ей и моему отцу, а две держал в руке. На мгновение мы все замерли в тишине, животные притихли, словно считав наше настроение. Я держала венок одной рукой, а другую положила на сердце.

— Ты всегда со мной, — прошептала я.

Выйдя из объятий Кольта, я вошла в воду, ее прохлада доходила мне до колен. Я положила венок на поверхность и, мягко подтолкнув его, наконец освободила Эйвери.