— Вот, почему ты пришла, верно? Пользующийся дурной славой Мистер Романтик. Я слышал этот заголовок много раз в СМИ, чтобы принять это. Они не называют Совершенство «пользующимся дурной славой». Черт, они даже не называют Загадку данным термином, а он гораздо опаснее, чем я когда-либо буду. Так что понимаю, ты выяснила с кем будет собеседование, эти слова вертелись у тебя на языке. И мне нравится твои бранные слова, Айви. Как понимаю, ты не купилась на ту чушь, которую твой отец, вероятно, внушал тебе в детстве.

— Не говори о моей семье так, словно ты их знаешь. Ты понятия не имеешь, что за человек мой отец.

Нолан пожимает плечами.

— Мне не нужно знать. Все и так понятно. Пуританский типаж. Тот тип людей, которые осудят до того, как узнают всю историю. Держу пари, он сидел перед телевизором и просил своего бога наказать меня за тот ужасный грех, который я совершил. Он ведь так и делал, Айви?

Я с отвращением выдыхаю воздух. И что все видят в этом мудаке? Он даже не такой высококлассный засранец, как некоторые парни, с которыми встречались в колледже Нора и другие девушки из сестринства. Он — один из отбросов.

— Он этого не делал, Нолан, — глумлюсь я над его именем. — Папа хороший человек, который был очень добр ко мне.

— Помимо религиозной промывки мозгов?

— А ты когда-нибудь задумывался, нравится ли мне промывание мозгов?

— А нравится?

— Я не ничего не имею против этого. — Пожимаю плечами. — На самом деле, мне многое из этого нравится. Это сделало меня тем человеком, которым я сейчас являюсь, и очень этим горжусь. Так что твоя глупая идея поставить меня в неловкое положение или попытаться завоевать мое расположение — потому что ты думаешь, что я ничего так не хочу, как восстать против того, чему меня учили — не работает, Мистер Романтик. Сегодня ты разыгрываешь свою игру безуспешно.

— Принято к сведению, — говорит он, заканчивая с этой темой.

— Поэтому, я была бы признательна, если бы ты был более сдержанным, если на самом деле хочешь иметь со мной профессиональные отношения. Понятно?

— Твой план, — говорит он, не теряя ни секунды, — был ли он связан с идеей бесплатных номеров, которую ты представила на встрече? Или это была просто приманка?

— Связан. В некотором роде. Но я уже тебе сказала, что не буду обсуждать план, пока мы не договоримся о том, как ты оплатишь мои услуги.

Он откидывается на спинку стула, руки на коленях.

— У меня нет намерения использовать тебя.

— Нет, ты просто хочешь меня трахнуть.

Это должно было прозвучать как пощечина. И он должен был отшатнуться. Но Нолан не реагирует, и я обнаруживаю, что у меня пульсирует между ног только от того, что произношу это вслух.

Он ухмыляется. Словно знает. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, желая, чтобы чувство возбуждения ушло.

Не нужно много усилий, чтобы меня завести. И хотя в нем есть что-то такое, на что мой внутренний голос говорит: «Беги. Убирайся. Не участвуй в этом разговоре. Возвращайся в свою комнату, запри дверь и не закрывай глаза, пока не окажешься в безопасности в своей постели». Я не могу… Не могу перестать думать о причине, по которой сюда пришла.

Прикусываю губу и задаюсь вопросом, насколько сумасшедшей буду, если действительно позволю ему сделать то, что он хочет?

— Айви?

— Да?

— Что у тебя на уме?

— Поездка домой.

— Мне стоит позвонить пилоту и отпустить тебя домой?

— Думала, ты хочешь услышать мои идеи?

— После того, как мы переспим, я же говорил.

Не знаю, что и сказать после этого, и, к счастью, официанты приносят еду. Передо мной ставят тарелку пасты в виде ракушек с начинкой из сыра рикотты, сверху — растопленная моцарелла, окруженная идеальным кругом красного соуса, который пахнет так, что у меня слюнки текут.

Появляется шеф-повар, руки за спиной, улыбка не сходит с ее лица, когда она смотрит на нас.

— Надеюсь, вам понравится. Это одно из моих фирменных блюд. Нолан попросил меня приготовить специально для вас мое любимое блюдо, мисс Рокуэлл. И мне бы не хотелось испортить ваше первое свидание, поэтому я немного нервничаю.

Я смотрю на Нолана, приподняв одну бровь. Он в ответ, приподняв обе.

— Попробуй, Айви. Элизабет ждет.

Я отделяю маленький кусочек, потому что соус все еще горячий, и кладу его в рот.

Иисусе. Да. Я очень голодна, но это блюдо — потрясающее.

— Вау, — говорю я после того, как сглатываю. — Оно идеально.

Элизабет кланяется мне, затем Нолану, ее улыбка становится еще шире, чем раньше, а затем она отступает и отворачивается, направляясь в кухню, и делает небольшой взмах кулаком в воздух, когда исчезает за дверью.

— Ты определенно сделала ее ночь.

— Это действительно вкусно, — говорю я, когда наш жаркий разговор заканчивается. — Я разговаривала с ней ранее. Она рассказала мне несколько интересных вещей.

— Вещей, на которые ты обратила внимание? — Нолан подталкивает к продолжению беседы, пробуя свою собственную пасту.

— Да, — говорю я, не желая посвящать его в какие-либо подробности.

— Вещей, которые ты не хочешь обсуждать со мной до завтра?

— Если я останусь.