— Это наша хорошая девочка, — шепчет Нокс.

Финн тянет меня за волосы, и каждый дюйм моего тела накрывает волна удовольствия.

Мое сердце колотится о грудную клетку, когда я постепенно начинаю спускаться с вершины оргазма, грудь поднимается и опускается, пока я восстанавливаю дыхание, а пустая парковка перед нами возвращается в фокус.

Дэмиен усмехается, вытаскивая из меня пальцы. Я всхлипываю от внезапного ощущения пустоты, а он демонстрирует скользкие и блестящие пальцы.

— Не очень-то хорошо водить, когда отвлекаешься, ангел.

Прежде чем я успеваю огрызнуться, он засовывает пальцы в рот и закатывает глаза.

— Блядь, какая же она вкусная.

— Иди сюда, Рори, — голос Нокса звучит как мольба. — Мне тоже нужно попробовать.

Несмотря на то, что мои конечности ослабели от удовольствия, я не могу заставить себя поспорить.

Звонок телефона разряжает напряжение. Дэмиен роется в кармане и достает телефон.

— Черт, — рычит он. — Это тренер.

— Наверное, он хочет, чтобы мы вернулись. — Нокс звучит абсолютно несчастным от этой мысли.

— Я могу... отвезти вас. — Моя нога дрожит, когда я переставляю ее, чтобы нажать на газ, руки трясутся, а сердце все еще колотится как сумасшедшее.

Чудом, но мне удается отвезти “Дьяволов” обратно на каток. Каким-то образом, даже с ослабшими конечностями, я вожу лучше, чем когда-либо.

Не могу поверить, что мы только что это сделали. Что я кончила перед “Дьяволами”. Кончила на пальцы Дэмиена, пока Нокс и Финн лапали меня, дергали за волосы и называли хорошей девочкой.

О боже. Теперь я в полной заднице.

Когда я заезжаю на парковочное место, выпрыгиваю из внедорожника и протягиваю Дэмиену ключи, его темные глаза буквально прожигают во мне дыры.

— Подумай над нашим предложением, ангел. — Он кивает Ноксу и Финну, стоящим по бокам от него. Все их взгляды прикованы ко мне, заставляя меня таять на месте. Пожирая меня. — Мы будем ждать, когда ты будешь готова принять нас.

Выйдя из здания музыкального факультета, я плотнее кутаюсь в куртку. Мои пальцы болят от часов, проведенных за клавишами пианино. Но я готова тратить на репетиции столько времени, сколько потребуется, чтобы заставить профессора Абернати взять свои слова обратно.

Прохладный ветерок обжигает мои губы и нос. Часть меня так и чешется вытащить телефон, который прожигает дыру в кармане, и написать “Дьяволам”, чтобы они приехали и забрали меня. Мне не следует идти домой одной по темноте, но у меня такое чувство, что они все равно наблюдают за мной откуда-то из тени.

На следующей неделе у меня экзамен на знание правил дорожного движения. Как только я его сдам, смогу получить ученические права, а через месяц записаться на практический экзамен, обзавестись машиной и больше не беспокоиться о том, что придется идти домой одной по темноте.

Я уже собираюсь повернуть за угол здания музыкального факультета к парковке, когда треск позади заставляет меня замереть.

Я поворачиваю голову через плечо, вглядываясь в темноту, освещенную лишь тусклым светом фонарного столба, чтобы разглядеть, что скрывается в тени. Но за моей спиной никого нет.

Успокойся.

Когда я снова поворачиваю голову вперед, на меня бросается монстр из темноты.

Он впечатывает меня в шершавую кирпичную стену еще до того, как я успеваю закричать.

Мое сердце начинает колотиться где-то в горле, пульс бешено стучит.

Я была права. Я была права. Он бил и крушил все вокруг меня - это был лишь вопрос времени, когда настанет моя очередь.

Я следующая.

— Какого хрена, Рора? — кипит он. — Ты получила против меня чертов судебный запрет?

Даже в темноте я могу разглядеть каждую яростную морщину на его лице. Лице из моих кошмаров.

— Ты должен оставить меня в покое, Джеремайя.

Мое дыхание сбивается, зубы стучат, но уже не от холода.

— Ты думаешь, что можешь просто уйти от меня? — В его глазах бурлит ярость, а складка между бровями становится глубже. — После всего, что я для тебя сделал?

Несмотря на страх, бегущий по моим венам, я стискиваю зубы. Джеремайя никогда ничего для меня не делал. Каждый подарок, который он покупал, каждый счет, который он оплачивал, он делал это, чтобы держать меня на крючке. Чтобы я была у него в долгу. В его извращенном сознании, если я была ему должна, то никогда не смогла бы уйти. Не смогла бы выбрать одиночество вместо отношений с мужчиной, который доставал для меня свой кошелек.

Большая часть наших отношений не имела ко мне никакого отношения. Я могла бы быть кем угодно, девушкой с любым другим именем, и он относился бы к ней точно так же. Потому что ему не нужна подружка или жена - ему нужен объект, который он мог бы использовать по своему усмотрению.

— Отвали от меня. — Я толкаю его в грудь, но он не двигается с места.

Поэтому я использую последнее оружие в своем арсенале. Я кричу так громко, как только могу.