Его рука зажимает мне рот, заставляя замолчать.

— Рора, прекрати! Я просто хочу поговорить.

Никто не бежит на помощь. Я здесь совершенно одна, и рядом только он. Последний человек, с которым я хотела бы снова оказаться наедине.

Нет, нет, нет⁠…

— Все в порядке? — раздается легкий, воздушный голос. Что-то в нем кажется мне смутно знакомым.

В темноте к нам приближаются стук каблуков, и Джеремайя отскакивает от меня, засунув руки в карманы и даже опустив голову, как будто он способен испытывать стыд.

Облегчение от того, что его руки больше не касаются меня, подобно тому, как будто меня выдернули из ледяной ванны.

— Что здесь происходит? — Девушка с волнистыми каштановыми волосами, ниспадающими ниже плеч, останавливается в нескольких футах от нас. Длинные ногти, темная подводка, волчьи глаза.

Моника. Боже, я никогда не думала, что буду рада видеть ее.

— Просто разговариваем. — Джеремайя пытается улыбнуться, чтобы успокоить ее. Но он все еще кипит от злости. Все еще хочет потребовать ответов, объяснений, которые я не должна ему давать после всего, через что он заставил меня пройти.

Я делаю большой шаг от него, но этого никогда не будет достаточно. Даже если он переедет на другой конец света, это все равно будет недостаточно далеко.

— Это ты так называешь то, что припер меня к стенке? Просто разговариваем?

— Я просто… — Он запускает пальцы в волосы, словно хочет выцарапать себе мозги. — Я просто пытаюсь понять, как все исправить.

— Это невозможно исправить, Джеремайя. — Я подхожу ближе к Монике, хотя она и не совсем безопасная гавань. Но в данный момент я предпочитаю иметь дело с ней, а не с ним.

— Это любовная драма или мне нужно кому-нибудь позвонить? — Моника прищуривается, глядя на него. Я удивлена, что она хочет мне помочь после нашей первой встречи.

Не то чтобы я сожалела о том, что сказала или сделала, но она не совсем тот спаситель, на которого я бы рассчитывала в кризисной ситуации. Я бы скорее ожидала, что она бросит меня на растерзание волкам.

— Не нужно никому звонить. — Джеремайя поднимает ладони в знак капитуляции и отступает. — Я ухожу.

— Не возвращайся. — И хотя мои колени дрожат, мой голос остается твердым.

Несмотря на судебный запрет, он не обещает держаться от меня подальше. И я знаю, что лучше даже не надеяться на это. Его возвращение - лишь вопрос времени.

Моника ждет, пока Джеремайя сядет в свою машину и уедет, прежде чем снова переключить свое внимание на меня.

— Кто был этот очаровашка?

Как только Джеремайя наконец исчезает из виду, каждый мускул моего тела расслабляется от облегчения. Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить свое бешено колотящиеся сердце.

— Мой бывший.

— Он всегда так с тобой обращался? — У нее хватает наглости хмурить брови, как будто она чем-то лучше его.

— Это не твое дело.

Моника тянется к крошечной сумочке, висящей у нее на плече.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я кому-нибудь позвонила? Охране кампуса?

— Что ты вообще здесь делаешь? — Уже почти одиннадцать, а она не учится здесь. Кто, черт возьми, тайно бродит по кампусу ночью в одиночку?

Она улыбается, но на ее идеальных зубах не остается ни малейшего следа ярко-красной помады.

— Я навещаю нового парня, с которым встречаюсь. Мы познакомились на вечеринке “Sigma Chi”. — Ее взгляд скользит по мне с неприятной жалостью. — Пойдем, позволь мне угостить тебя чаем. Тебе нужно что-то, чтобы успокоить нервы. Ты как чихуахуа.

— Со мной все в порядке, — я даже не дрожу. Ну, не так уж сильно.

Моника добродушно закатывает глаза и подталкивает меня в сторону “Ночной совы”, единственной закусочной, открытой до двух часов ночи.

— Не строй из себя героиню. Это всего лишь напиток.

Неохотно, но я следую за ней в закусочную и позволяю ей угостить меня чаем. Теплый напиток звучит заманчиво, а я слишком потрясена, чтобы сопротивляться. Она наблюдает за мной с улыбкой, пока я делаю глоток.

Не может быть, чтобы она была так добра ко мне без скрытого мотива. Я просто пока не понимаю, какого именно.

Может, она думает, что я расскажу Ноксу, какая она милая и как сильно изменилась. Да пошла она. Даже если ее личность каким-то чудом совершила поворот на сто восемьдесят градусов с тех пор, как они встречались, она не заслуживает его прощения или второго шанса.

Я делаю еще один глоток чая, и он согревает весь мой пищевод. Я действительно чувствую себя лучше, но не признаюсь ей в этом.

— Знаешь, это не делает тебя хорошим человеком.

К моему удивлению, она мило улыбается мне.

— В каждом из нас есть и хорошее и плохое, не так ли?