Хрупкая блондинка в длинном кардигане, с рукавами, спущенными ниже запястий, и завесой волос, наполовину скрывающей ее ангельское лицо. Изящный подбородок, носик-пуговка, высокие скулы. Свирепые карие глаза, но укрощенные, настороженные, сломленные.

Аврора.

Что за херня? Кровь закипает в моих венах, заставляя лицо пылать. Она сказала, что у нее нет гребаного парня.

Она, блядь, солгала.

Мало того, что у нее есть парень, так он еще и один из самых известных бывших игроков “Титанов”. Как, черт возьми, я могу с этим конкурировать?

Я и не могу. Она уже списала меня со счетов. Да я и изначально не был претендентом.

— Ты ее знаешь? — Спрашивает Джеремайя.

Я качаю головой.

— Не похожа на кого-то из знакомых.

Он проверяет время на своем телефоне, оглядывается на здание и морщится.

— Черт, мне пора.

— А как же твоя девушка?

— Она может написать мне, чтобы я заехал за ней. Всего хорошего.

— Да. Тебе тоже.

Я прислоняюсь спиной к кирпичной стене, когда Джеремайя Краудер исчезает на парковке и уезжает. С каждой минутой, которая проходит, а Аврора не выходит из здания музыкального факультета, во мне все больше нарастает ярость.

Все бойфренды моей матери лгали ей. Изменяли ей. Начиная с моего донора спермы. Отца, который продержался всего пять секунд, узнав, что у него будет сын, пока не понял, что даже сын не заставит его остаться с одной женщиной навсегда.

Чего, блядь, Аврора думала добиться своей ложью? Вероятно, думала, что ей это сойдет с рук.

Наконец, двери музыкального корпуса со скрипом открываются, и из них выходит вереница студентов, у которых закончились занятия. Аврора идет в середине толпы, сжав губы, отказываясь разговаривать или смотреть на кого-либо.

Когда она замечает, что я жду ее, она прищуривается. Она сжимает челюсти. На одном плече у нее рюкзак, а в руках - стопка папок, из которых выпадают ноты. Несмотря на то, что я скриплю зубами, я тянусь к ее рюкзаку.

Она отстраняется.

— Не трогай меня.

— Я не трогаю тебя, — шиплю я. — Я просто заберу твой рюкзак.

— Ну так, не надо.

— Эта штука выглядит так, будто весит сорок гребаных фунтов (Прим.: Примерно 18 килограмм). Ты можешь покалечиться, таская эту хрень, или можешь позволить мне понести его.

Она колеблется, как будто больше всего на свете хочет сбросить свою ношу на меня. Но вместо этого она подтягивает лямку на плече еще выше.

— Я справлюсь.

Для девушки с короткими ножками она двигается быстро. Но я быстрее. Я иду с ней в ногу, даже не вспотев.

— Мне показалось, ты сказала, что у тебя нет парня.

Морщинка между ее бровями становится глубже. Невероятно, но каким-то образом она отражает мою ярость.

— У меня его нет.

Она действительно собирается лгать мне в лицо?

— Так какого черта Джеремайя Краудер болтался тут и назвал тебя своей девушкой? Почему у него стоит твоя гребаная фотка на экране блокировки?

В одно мгновение весь гнев исчезает из ее завораживающих карих глаз. Она останавливается, и в чертах ее лица проступает страх, от которого замирает мое сердце.

— Он был здесь?

Черт. Это был он. Ее гребаный бывший.

Я идиот. Я должен был поверить ей, а не ему. Она сказала, что у нее нет парня, но он, очевидно, не понял намека. Или не поверил. У него до сих стоит ее фотография на заставке телефона, как будто она принадлежит ему. Он же не мог признаться, что приехал сюда, чтобы преследовать свою бывшую, верно?

— Он твой бывший, да?

— Да. Это он. — Ее взгляд мечется по периметру, словно она ожидает, что он нападет на нее в любую секунду. Никогда не видел ее такой. И мне это, блядь, чертовски не нравится. Ненавижу, что она боится кого-то, когда у нее есть я. — Он пытается застать меня одну.

— Мы можем помочь тебе, ангел...

— А я сказала вам отвалить. — Она поворачивается ко мне, и в ее глазах снова вспыхивает знакомый гнев. — И не называй меня так.

А вот и она. По крайней мере, она меня не боится. Я бы не смог вынести, если бы она смотрела на меня так же, как когда услышала его имя.

Она уходит прочь от меня, но я не отстаю от нее.

— Дай угадаю: ты узнал его по ночным дрочкам на матчи НХЛ, и теперь вы лучшие друзья? Увидел парня, который хорошо забивает шайбы в ворота, и теперь ты влюблен, как и все остальные, кого он, блядь, встречает?

Я останавливаю ее за локоть, заставляя посмотреть на меня.

— Нет. К черту этого парня. Ты для меня гораздо важнее, чем вся эта херня.

Хоккей - это все, что у меня есть. Конечно, я могу цеплять девушек, но они никогда не остаются со мной. И возвращаются только тогда, когда хотят долгого и жесткого траха. Я выбрал спортивный менеджмент как свою специальность, потому что, если я не смогу стать профессиональным хоккеистом, то смогу провести остаток жизни тренером.