Я покачала головой, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Если его выпустят, он придёт за нами. — Тревога сжала мне горло. — Он попытается отомстить моему отцу.

— Пусть попробует, — огрызнулся Хантер. — Далеко он не уйдёт.

— Ты не понимаешь, — прошептала я, дрожа. — Ты думаешь, Джей Ди Деннис был плох? Мой дед в два раза умнее и в десять беспощаднее.

— Хоуп…

— Я серьёзно, — голос мой дрогнул. — Если его выпустят… — Я содрогнулась, не в силах справиться со страхом. — Он как рак для нашей семьи, и он не остановится, пока не уничтожит всё, что есть у отца!

Всё плохое, что случалось с моими родителями, было делом его рук или по его приказу.

Моя мать была ранена из-за него.

Отец — порезан.

Тётя Кэмрин в могиле из-за него.

Потому что он превратил Рэйчел Грейсон в оружие массового поражения…

Я не заметила, как Хантер подошёл ближе, слишком погружённая в мысли, но, когда его руки обняли меня, я почувствовала, как обмякла.

Сила его объятий успокаивала.

Быть рядом с ним, зная, насколько он способен защитить, — это утихомирило тревогу в сердце.

Он стоял с голым торсом, с сигаретой во рту, и всё, чего я хотела, прижаться к нему и никогда не отпускать.

— С тобой ничего не случится, — прошептал он. — Твои братья — не единственные, за кого попросил меня присмотреть твой отец.

— То есть он попросил тебя нянчиться и со мной?

— Он попросил меня защитить тебя, — поправил он, крепче прижимая меня. — И я сказал, что сделаю это. Ценой своей жизни.

Я верила ему.

Каждому слову.

Это было больше, чем вера — я доверяла ему.

Всем сердцем.

Мне не нужно было просить его пообещать, потому что это не имело значения.

Он дал понять, что я важна для него, и в этом безумном мире было утешительно знать, что я в руках человека, который силён, храбр и так же дик, как и всё, что нам бросала жизнь.

Именно тогда, в его объятиях, я поняла, почему отец доверил ему своих младших сыновей.

Он был солдатом.

Неожиданным, но солдатом.

— Мне нужно позвонить родителям, — объявила я, вырываясь из объятий, которые мне слишком нравились. — Узнать, что происходит.

— Хорошо, — спокойно ответил он. — Хочешь зайти внутрь?

Да!

— Нет, у тебя тут всё под контролем. — Я покачала головой и сделала шаг назад. — Я пойду. Если понадобится помощь с мальчишками — ты знаешь мой номер.

Развернувшись, я поспешила к грузовику.

Мне нужно было уехать.

Подальше от Тринадцатой улицы.

— ХК? — позвал Хантер, когда я уже была у машины.

Неохотно я обернулась.

— Да?

Он хмурился, будто я была загадкой, которую он не мог разгадать.

— Всё будет хорошо, понимаешь?

— Да, понимаю, — кивнула я, выдавливая улыбку. — Ни один судья в здравом уме не выпустит этого человека на свободу.

Я не верила в это. Он был достаточно умен, хитер и манипулятивен, чтобы убедить даже самых праведных.

— Верно, — согласился Хантер, всё ещё хмурясь. — Но я не о нём. — Он отшвырнул сигарету и упёр руки в бёдра. — Я прикрываю твою спину. Во всём.

— Спасибо, — прошептала я, сглатывая ком в горле. — Я ценю это.

***

Джордан

— Я не знаю, как ты вообще доверяешь мне находиться рядом с ним, — пробормотал я несколькими часами позже, подбрасывая Райдера на колене. — Я как ходячая катастрофа.

Это было сильнейшим преуменьшением века.

Наша разгромленная гостиная — яркий пример того, насколько я непредсказуем.

Если бы Аннабелль не вернулась вовремя, шансов, что остальная часть дома останется нетронутой, было мало.

— Ты, — горячо возразила Аннабелль, — хороший человек. — Она перегнулась через стол и накрыла своей рукой мою. Я вижу тебя, Джордан Портер, — добавила она, голубые глаза, прикованные к моему лицу. — Я вижу того сострадательного, порядочного, замечательного человека, которого ты закапываешь глубоко внутри. Она отпустила мою руку и откинулась на стуле. — И он тоже. — Она кивнула в сторону Райдера, который ухмылялся, глядя на меня. Вид его, такого невинного и идеального, растопил лёд вокруг моего сердца.

Я полюбил этого малыша с той минуты, как он появился на свет, и врачи положили его мне на руки. В тот день я дал ему клятву: защитить его от всего ужасного в этой жизни, от чего не был защищён я сам. Я дал клятву и его матери. Клятву всегда быть рядом с ними обоими.

Честно говоря, я бы не сидел сегодня на этой кухне, если бы не Аннабелль Уокер — мой терапевт, ставший лучшим другом. Она спасала мою жизнь с того дня, как вошла в неё. И даже сегодня, когда я облажался окончательно и бесповоротно, она вступилась и помогла мне разобраться. Она заставила меня увидеть всё ясно. Иногда я не способен на это сам. Я часто теряюсь в своих мыслях. И она всегда та, кто вытаскивает меня обратно и ведёт к реальности.

— Ты знаешь, что скажешь ей? — спросила Аннабелль.

Я покачал головой, растерянный.