— Это отвратительно, Кейс, — проворчал Кэш. — Лаки не любит девчонок. Он крутой.

— Они чмокались, — парировал Кейси. — Я видел.

— Мы не чмокались! — выпалила я, краснея от смущения.

— Чмокались, — фыркнул Хантер.

— Ты не помогаешь, — прошипела я.

— Чмокались, — повторил он, будто это было самое смешное, что он слышал.

— Вы чмокались, — спокойно настаивал Кейси. — Я видел.

— Когда? — в ужасе спросила я. — Когда ты мог видеть, как мы с Лаки чмокались?

— На прошлогодней вечеринке в честь Хэллоуина у мамы с папой, — ответил Кейси. Он повернулся к Кэшу и сказал: — А знаешь, что Колтон сказал?

Кэш побледнел и мрачно кивнул.

— Девчонки зовут к себе в комнату, когда хотят чмокаться. — Он посмотрел на Хантера с отвращением. — Ты чмокался с моей сестрой? Это, блин, отвратительно, чувак.

— Следи за языком, Кэш Картер, — прошипела я, смущённо пытаясь придумать, как выкрутиться.

— Я разберусь, — вмешался Хантер, спасая меня. — Парни, Колтон объяснял вам, что мальчики и девочки могут дружить без… — он закатил глаза, — Господи, не могу поверить, что говорю это… без поцелуев?

Кэш и Кейси уставились на него, будто он говорил на иностранном языке.

— Нет, — хором ответили они, качая головами.

— Конечно, не объяснял, — пробормотал Хантер, проводя рукой по волосам. — У тебя есть лучший друг в школе? Тот, с кем тебе нравится проводить время? Кто делает тебя счастливым, и ты хочешь быть рядом?

Оба кивнули.

— Ну вот, твоя сестра — мой лучший друг, — объяснил Хантер, и моё сердце снова ёкнуло. — И в тот вечер я был в её комнате, потому что нам нравится проводить время вместе. — Он посмотрел на меня и улыбнулся. — Она делает меня счастливым.

Кейси кивнул, казалось, удовлетворившись объяснением, но Кэш всё ещё смотрел с ужасом.

— Но она такая скучная! — заявил он. — И вообще девчонка!

— Мальчики и девочки могут дружить, Кэш, — вдруг сказала я, подхватывая тему дружбы. Так было проще объяснить. — Девочки тоже могут быть отличными друзьями.

— Фу, — пробормотал Кэш, качая головой. — Лучше ты, чем я.

— Повтори мне это лет через восемь, малыш, — усмехнулся Хантер, спрыгивая со стола.

Он подошёл ко мне и кивнул в сторону двери.

Без слов я последовала за ним на улицу.

— Твой отец позвонил мне прошлой ночью, — тихим и неожиданно серьёзным тоном сказал Хантер, когда я вышла на крыльцо. — Твой дед болен, и его адвокат подал ходатайство об условно-досрочном освобождении по состоянию здоровья.

— По состоянию здоровья? — я уставилась на него. — У Дэвида Хендерсона нет ни капли сострадания.

— Согласен, — кивнул Хантер. — Но, видимо, у него рак в терминальной стадии, и суд удовлетворил его прошение. — Он пожал плечами. — Твои родители поехали туда, чтобы бороться с этим. Дерек с ними.

Достав пачку сигарет, Хантер закурил и затянулся, прежде чем продолжить:

— Они не хотели беспокоить тебя и братьев, поэтому позвали меня побыть с ними. — Он выдохнул дым и добавил: — Твой дядя Майк летит из Англии, чтобы поддержать возражение отца.

Я раскрыла рот.

— Дядя Майк возвращается?

Он кивнул.

— А Ноа? — спросила я. — Он ведь тоже сын Дэвида.

Незаконнорождённый, но всё же.

— Ноа ничего не знает, — ответил Хантер. — Твой отец хочет оградить его от этого так же, как и вас.

— Боже, это плохо, Хантер, — прошептала я, сжимая виски. — Мой дед — очень плохой человек.

Я не помнила, когда в последний раз видела своего биологического деда, отец держал его подальше от нас, когда мы были маленькими, но я знала всё про тот день, когда он и мать Ноа, Келси Мэйфилд, похитили меня из кроватки и требовали выкуп.

Даже мысль об этом заставила меня содрогнуться.

Мой отец отдал всё, что у него было, чтобы спасти меня и защитить мать. Он подписал документы на отели, отдал деньги… всё!

Братья, может, и не помнили трудности и бедность нашего детства, но я помнила.

Я помнила всё.

Как тяжело работал отец, вкалывая на десятке работ, чтобы у нас была крыша над головой, и всё это из-за Дэвида Хендерсона.

Я помнила ночные шёпоты родителей, бесчисленные вечера, когда отец сидел за кухонным столом, сходя с ума от груды неоплаченных счетов.

В детстве я смотрела на отца и думала, что он повесил луну. Этот огромный, сильный, непобедимый великан, который мог защитить меня от всего.

Только ночью, когда я прокрадывалась к их двери, я понимала, что он всего лишь человек. Звук его рыданий в объятиях матери остался со мной на долгие годы. Или когда мой брат заболел, и у нас не было денег на инвалидное кресло.

Всё это было на совести Дэвида, чёрт возьми, Хендерсона.

Отец так тяжело работал, чтобы вернуть всё, что у него украли.

Мне не было и тринадцати, когда моего деда наконец посадили за преступления против нашей семьи. Я всегда думала, что он умрёт там.

Очевидно, нет.