— Нет, — рыдая, прошептала я, разделяя наше общее горе. — Не смей даже думать, что это было не по взаимному согласию, — выдавила я, всхлипывая, когда рыдания снова накатили. — Ты предупреждал, что все будет иначе.

— А теперь ты знаешь, — с ненавистью к себе прошептал Джордан.

— А теперь я знаю, — согласилась я, оцепенело кивая.

После этого мы не проронили ни слова.

Просто сидели рядом на полу в его узком коридоре, в разбитом молчании.

ГЛАВА 46

ГЛАВА 46

Хоуп

Джордан больше не прикасался ко мне после той ночи.

И я не просила его об этом.

Мы больше не заговаривали о том вечере, оба слишком смущённые или пристыженные, чтобы облечь это в слова.

Ночью мы лежали бок о бок в постели, и только наши переплетённые руки соединяли нас. Днём же мы проходили мимо друг друга, как корабли, плывущие в разных направлениях.

Мне хотелось поговорить с кем-нибудь о своей внутренней борьбе, о том, как я разрывалась внутри, но не было никого, кому я могла бы это рассказать.

Моя семья не поняла бы, а Ноа и Тиган наконец-то были счастливы, впервые за долгое время. Я не хотела грузить их своими дурацкими драмами, так что держала всё в себе и никому не говорила, насколько разбитой я себя чувствовала.

Мне и не хотелось с ними видеться, поэтому я всю неделю избегала контактов, предпочитая сидеть дома и работать над книгой. У меня больше не было сил притворяться счастливой, и, как ни странно, это отлично сказалось на работе.

Ясно как день: конфликт и страдание лучшие друзья писателя. Я наконец смирилась с тем, что моя жизнь — дерьмо, и это творило чудеса с моим творчеством. Во вторник я закончила.

Теперь рукопись у редактора, и он каждый вечер пишет мне восторженные письма, утверждая, что это моя лучшая работа. Я сильно сомневалась, но утешалась тем, что хоть что-то в моей жизни налаживалось.

Книга будет готова к автограф-сессии в Аспене в следующем месяце.

Аспен.

Сердце ушло в пятки при одной мысли.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я бронировала романтичный номер с шампанским и лепестками роз — всей этой ерундой, которой, в моей наивности, я думала залатать трещину в нашем браке.

Да, конечно, как же.

— Ты голодна? — спросил Джордан, выдергивая меня из раздумий.

Я подняла глаза, оторвавшись от своих грёз, и увидела его в дверях кухни с коричневым пакетом еды на вынос в руке.

— Взял китайскую.

При виде его сердце разрывалось.

Он был так прекрасен.

Так прекрасно разбит.

Было больно осознавать, что я ничего не могу исправить, но теперь я с этим смирилась.

Я не могла его починить.

Не могла склеить осколки внутри него.

От этого осознания ещё один кусочек моего сердца откололся.

Отогнав мрачные мысли, я ярко улыбнулась и сказала: — Умираю от голода.

***

Джорда н

— Я постараюсь стать лучше, Ключик, — сказал я, разрывая повисшее между нами молчание, наблюдая за ней через стол.

Сегодня я принёс её любимую китайскую еду, надеясь хоть как-то загладить вину за жизнь, в которую втянул её. За то, что я такой.

Хоуп подняла на меня свои большие голубые глаза, и сердце сжалось в груди.

— Всё в порядке, Джорди, — ответила она с лёгкой улыбкой, которая не дотянулась до глаз. — Не переживай за меня.

Она снова опустила взгляд, сосредоточившись на тарелке, и мне хотелось застонать от досады.

Хоуп всё ещё здесь.

Всё ещё пытается.

Всё ещё борется за меня.

За то, что осталось от нас.

Только вот она уже не со мной.

Не полностью.

Да, она сидит напротив. Она здесь, плотью и кровью, но её мысли где-то совсем в другом месте.

И это целиком на мне.

Та дикая, беззаботная девчонка, которую я обожал всю жизнь?

Её больше нет.

Я сломал её дух.

Моя жизнь высосала из неё счастье.

И теперь она живёт с тем, от чего я пытался её уберечь.

Я смотрел, как она проводит пальцами по своим непокорным кудрям, и подавлял болезненный вздох.

Она была великолепна.

Чёртовски прекрасна.

Но её ум, вот что было прекраснее всего.

Как тёмная бездна секретов.

Я знал, что она теперь что-то скрывает от меня.

И знал, что заслужил это.

Интересно, пустят ли меня когда-нибудь в тот закрытый круг, в котором она теперь пребывала.

Где-то в глубине души я понимал: теперь есть часть Хоуп Картер, недоступная мне. Участок её сердца, закрытый навсегда. Он принадлежал кому-то другому.

Я лишь надеялся, что большая часть всё ещё моя.

ГЛАВА 47

Лаки

— Доброе утро, Лаки, — чирикнула Тиган, когда я в четверг утром зашел на ее кухню.

Я не видел ее больше недели, и ее живот, кажется, удвоился в размерах. Я оставался на Тринадцатой улице, присматривал за Кэшем и Кейси, пока Кайл и Ли были в отъезде.

Они вернулись сегодня утром, и я сразу направился сюда.