Какими бы ни были причины нашего расставания, я осталась разбитой после его жестокости.

Я была побочным ущербом.

И это я страдала за преступления плохого человека.

И хотя мне было больно это признавать, где-то между тем, как Джордан ушел восемь лет назад, и тем, как передумал, он потерял часть меня.

Где-то по пути Хантер пробрался в мое сердце, и я ненавидела себя за то, что позволила этому случиться, за то, что была слишком слаба, чтобы перестать заботиться о нем. Но это произошло.

Я любила мужа, но хотела проводить время с другим мужчиной.

Насколько это запутано?

Каждый раз, когда телефон вибрировал или экран загорался, меня тут же атаковали бабочки в животе. Сердце бешено колотилось, ладони становились влажными. Я была полностью очарована Хантером. Это было неправильно, небезопасно и неразумно, но именно так я чувствовала. И мне хотелось этой опасности. Я жаждала его сообщений и случайных встреч.

Он был как яркий цвет, ворвавшийся в мой черно-белый мир. Он заставлял меня думать о жизни так, как я никогда не думала. Он заставлял меня сомневаться в себе.

Он заставлял меня чувствовать себя свободной.

Это убивало меня внутри — осознавать, что я всю жизнь оставалась верной Джордану, что отдавала ему свое сердце, свою любовь и тело, но теперь этого было недостаточно.

Это разрушало душу.

Я не знала, как исправить проблемы в наших отношениях. Я не могла использовать свое тело, он его не хотел. Я не была в его приоритетах, и это разрывало меня на части.

Всю жизнь я ставила его на первое место. А теперь должна была довольствоваться ролью примерной домохозяйки?

Это была не я.

Мне было скучно, и мне нужно было волнение.

Мне нужно было что-то еще.

Что-то большее.

— Хоуп, ты же знаешь, что всегда можешь передумать, — сказал Кэм, вырывая меня из мыслей. — Эта жизнь, на которую ты подписалась? — Он пристально посмотрел на меня. — Она не обязана быть постоянной. Особенно если делает тебя такой несчастной, какой ты выглядишь сейчас.

— К чему ты клонишь, Кэм?

— К тому, что решение, принятое в восемнадцать, не должно влиять на всю твою жизнь.

— Я не отказываюсь от него, — резко ответила я, шокированная, что он вообще намекает на это. — Я здесь. Я была здесь ради него и останусь. Я никогда не подам на развод, Кэмерон. Только через мой труп. — Я взглянула на брата и прошипела: — Я никогда не была бы настолько эгоистична, и мне больно, что ты думаешь иначе!

Кэм покачал головой и тяжело вздохнул.

— Признать, что вы стали разными людьми — это не значит потерпеть неудачу, Хоуп. И это не значит, что ты не любишь его или сдалась. — Он протянул руку через стол и сжал мою. — Это твоя жизнь, Хоуп. Ты не можешь строить свое будущее, основываясь на чувствах другого человека. Поверь мне, бывают моменты, когда нужно быть эгоистичной.

***

Джордан

Хоуп сидела в кровати с ноутбуком, когда я зашел в комнату после работы.

Как только она заметила меня, ее тело напряглось, но она не проронила ни слова.

Вместо этого продолжила стучать по клавиатуре.

— Привет, — сказал я, чувствуя, что должен разрядить обстановку.

— Привет, — односложно ответила она.

— Как день?

— Нормально. А у тебя?

Два слова.

— Долгий, — признался я, скидывая обувь и стягивая футболку.

Я был смертельно уставшим после долгого дня, и ссора с ней была последним, чего мне хотелось.

К счастью, она, похоже, чувствовала то же самое, потому что тихо сказала:

— Ты выглядишь уставшим, Джорд.

Так и было.

Я чертовски устал.

Я откинул одеяло и практически рухнул на матрас, застонав от облегчения, когда напряжение от стояния наконец отпустило.

— Мы поговорим об этом? — спросила она мягко. Я услышал, как закрывается ноутбук, прежде чем ее рука легла мне на спину. — Мы не можем продолжать жить так, Джордан.

— Как?

— Как чужие.

— Я предупреждал, что быть со мной будет нелегко, — прошептал я, напрягаясь под ее прикосновением. — Я даю тебе все, что могу.

— Я знаю, — согласилась она покорно.

— Я пошел на встречу с твоими друзьями, — добавил я, морщась при воспоминании об том ужасном вечере.

— И я благодарна, — сказала она. — Но мне нужно больше.

Я тяжело выдохнул в подушку, закрыл глаза и попытался заставить себя быть лучше — тем, кто ей нужен.

Я знал, как выгляжу.

Бессердечный ублюдок.

Я понимал, что веду себя ужасно, держа ее на расстоянии, но это было все, что я знал. Каждый день был борьбой. Просто жить и дышать уже отнимало все силы.

Она хотела моих слов.

Я не мог их дать.

Я больше не доверял ей, и даже если бы доверял, скрывать свою боль и годы абьюза — это все, что я умел.

Я совершил так много ошибок.

Некоторые из них преподали мне урок.

Некоторые было не исправить.

Мне не нужно было ее понимание тогда, и не нужно сейчас.