Решиться на такой шаг с Тилли — это было так по-папиному.

Пойти против всех и всего, что он знал, потому что любил её? Безумный поступок, и он напомнил мне то, что папа сделал бы ради мамы.

Теперь я чувствовала себя с Кэмом на одной волне, и это было впервые. Раньше я никогда не могла его понять. Он был братом, с которым у меня была наименьшая связь.

Колтон — милый, игривый брат, который всегда поднимет тебе настроение, когда тебе плохо.

Логан — глубокий и вдумчивый, дающий лучшие советы.

А Кэм?

Кэм всегда был взрывным. Тот, рядом с которым никогда не знаешь, как себя вести.

До этого момента.

— Всё идёт к чёрту, Кэм, — пробормотала я, отхлебнув из кружки и застонав от удовольствия, когда насыщенный шоколадный вкус ударил в рецепторы. Кэмерон делал офигенный горячий шоколад. В детстве, когда он злил маму, то готовил ей этот напиток. В свои двадцать пять, после бесчисленных раздражений, он довёл его до совершенства.

— Согласен, — фыркнул Кэм.

— Не помогает.

— Извини.

— Ну? — потребовала я, смотря на него ожидающе. — Давай, расскажи, как починить это дерьмо, в которое превратилась моя жизнь.

— Ну, — задумался Кэм, делая глоток. — Ты и Лаки снова в хороших отношениях, да?

— Ага, — вздохнула я с облегчением. — Слава богу. — Когда я рассказывала Кэму о происшествии в баре, то опустила момент своего безумия, когда сама намеренно отвадила Хантера. — У нас всё нормально. — Обмякнув в кресле, я продолжила: — Но Джордан и я... — Я покачала головой. — Не совсем.

— Он всё ещё дуется?

— Ха! — я фыркнула. — Хорошо бы, если бы он просто дулся.

Кэм сочувственно нахмурился.

— Настолько плохо?

— Представь худшее, — огрызнулась я. — А потом умножь на десять.

— Ой, — пробормотал он. — Ты сама себя хорошо подставила, Хоупи-Медвежонок.

— Пожалуйста, никогда так меня не называй, — простонала я. — Иначе мне придётся пересмотреть твоё повышение.

Он удивлённо поднял брови.

— Повышение?

Я кивнула и сделала еще один глоток горячего шоколада.

— Ты недавно стал моим любимым братом. Так что не порти это глупыми детскими прозвищами.

— Принято к сведению, — усмехнулся он. — И спасибо за повышение.

— Не за что. Спасибо за племянника или племянницу. — Я подула на кружку, наблюдая, как поднимается пар. — Где Тилли сегодня утром?

Кэм тяжело вздохнул и провел рукой по подбородку.

— Ей пришлось навестить родителей в Редфорде.

Я приподняла бровь.

— А ты не поехал с ней?

Он неловко пересел перед тем, как ответить:

— Ее семья не в восторге от моего присутствия.

— И с чего бы? — Во мне тут же вспыхнула защитная реакция. — Это же не у тебя есть чокнутая тетка!

— Хоуп, — предупредительно сказал Кэм, глядя на меня голубыми глазами. — Не лезь туда.

— Ладно, — сдалась я с недовольным выдохом. — Не буду больше об этом.

— Спасибо. — Он провел рукой по волосам, а затем признался: — Но дело не только во мне. У Тилли тоже есть семья, которая не в восторге. Ее родные не в восторге, что она встречается с Картером. — Он пожал плечами. — Ну и что. Я просто стараюсь сделать для нее все, чтобы ей было легче.

Я долго смотрела на брата, прежде чем сказать:

— Ты хороший человек, Кэмерон Картер.

Кэм уставился на меня с выражением «ты в порядке?», а затем усмехнулся.

— Я серьезно, — добавила я искренне. — Я горжусь тем, каким ты стал… как ты берешь на себя ответственность.

— Я люблю ее, Хоуп, — резко ответил он. — Сильнее, чем могу понять. Никогда не думал, что скажу такое о женщине, но это правда. — Он улыбнулся, обнажив ямочку на левой щеке. — Она заставляет меня сомневаться в себе и переосмысливать все, что я когда-либо делал. Я чертовски пропал, и это даже не смешно.

Я рассмеялась, слышать, как мой младший брат использует отцовское выражение «пропал», было сюрреалистично.

— Ты правда меняешься.

— В том-то и дело, — оживленно кивнул он. — Она заставляет меня хотеть стать лучше. Не могу объяснить как надо, ты же знаешь, я не мастер слов, но, когда я с ней, мне нужно больше, глубже. Я постоянно хочу большего. А когда ее нет рядом? — Он покачал головой и горько усмехнулся. — Будто не могу дышать, пока она не вернется и я снова не увижу ее.

— Вау, — протянула я, подперев подбородок рукой. — Ты и правда пропал.

— А как насчет тебя?

— Что насчет меня?

— Ты же чувствуешь то же самое, да? — Кэм поморщился перед тем, как сказать: — С Джорданом.

— Раньше чувствовала, — честно призналась я.

Но сейчас все иначе.

Мы прожили восемь лет врозь, и за это время я научилась справляться одна. Я все еще зализывала раны, пытаясь оправиться от восьмилетней кровавой трещины в сердце.

Та рана, которую он оставил, все еще открыта, и мне казалось, что она никогда не заживет до конца.